Пока мы будем летать

Глава 12

Тони собрал нас всех на кухне. Я уже могла полчаса назад как быть дома, но вместо этого всё ещё торчу в этом дурацком кафе. Странно, что Эйприл не трезвонит, телефон отдыхает от Тома. Каждые пять минут смотрю на экран и только расстраиваюсь, замечая, как медленно идет время.

Голова Камиллы покоится на моем плече. По правде говоря, меня тоже мучает сонливость, особенно под монотонный голос Тони, который просто вводит в транс. Когда я осмеливаюсь зевнуть, так как сил нет терпеть это больше, он метает в меня грозный взгляд. Но ничего не говорит, тем не менее.

— В конце концов, я решил сообщить вам лично о своем решении. Впоследствии всех вышеназванных причин я подумал, что было бы неплохо расширить меню, выделить место для бара и расширить персонал, — довольно диктует он. Похоже, к этой речи Тони готовился всю ночь. Самодовольная гадкая улыбка расползается по его лицу. Все его три подбородка тоже улыбаются, растягиваясь вдоль.

— Это значит, что у нас будет больше выходных? — спрашивает Камилла, явно оживившись. Девушка подскакивает на месте так резко, что у меня дергается плечо. Мы устраивались на работу вместе. Я — бедная школьница, которой нужны любые деньги, она — не вылетевший из родительского гнезда птенец, которого родители вынудили найти хоть какую-то работу. Энтузиазма к работе у девушки ровно столько же, сколько здоровой пищи, приготовленной на этой кухне.

— Это значит, что я урежу зарплату каждого из вас вдвое, — серьезно заявляет Тони, без всякого намека на шутку.

— Я считаю, что это не правильно, — первым своё недовольство показывает Тим.

— Это чертовски неправильно! — вскрикивает Камилла, поддерживая парня. Затем Тони молчаливо переводит на меня взгляд, дожидаясь моей очереди.

Но я не спешу возражать. В моей голове прокручиваются шестеренки, я не могу просто выкрикнуть «Неправильно!», и решение Тони внезапно поменяется. Этот мир не работает по таким простым принципам.

Чувствую, как острый локоть Камиллы врезается мне в бок, подгоняя меня с ответом.

— В принципе, думаю, мы можем обойтись без дополнительных рук. Даже если мы установим бар, то мы с Камиллой будем успевать делать напитки сами. Только при условии, что мы снимем эти чертовы ролики. Они очень замедляют работу, — чувствую, как девушка берет меня за руку, будто бы мы с ней семейная пара на последнем приеме у психотерапевта, и одобрительно кивает головой.

— Она умная, — шепчет Камилла. Мы с Тимом переглядываемся и улыбаемся.

— Да, но на кухню нам всё равно нужен будет ещё один работник, — говорит Тони. Он выглядит задумчивым и сбитым с толку. Но мне всё равно странно, что он не начал оспаривать мои идеи. Как умеет — категорично и жестко. Может, годы сотрудничества всё же превратили меня в его глазах из маленькой школьницы в здравомыслящего человека, что может продуктировать идеи. На минуту я даже возгордилась собой.

— Может быть, но я категорически против того, чтобы мне понижали зарплату. Мне и так едва ли на жизнь хватает, — поняв, что он остается без защиты, Тим начинает защищать и свои права тоже.

— Если уволится Тим, уволимся и мы. И скажем, что здесь самая грязная кухня во всей Британии, — говорит Камилла, отпустив меня.

— Точно. Так и сделаем, — поддакиваю я, издав тихий смешок.

— Похоже, у меня не остается выбора, — усмехается Тони. — Ладно, решим этот вопрос позже. Кажется, мы здесь немного задержались, — он смотрит на часы и зевает. Тони всегда был податливым. Нам удавалось найти на него рычаги управления каждый раз, когда случались подобные ситуации.

— Хорошо, что хотя бы одна из нас умная, — говорит Камилла, когда мы остаемся наедине. Мы решаем не переодеваться, так как много времени уже ушло из-за пустых разговоров Тони, и она, так же как и я, спешит.

— Не стоит недооценивать себя. Мне просто пришло это в голову, и я сказала, даже не обдумав достаточно хорошо всё, — оправдываюсь перед девушкой. Она хмыкает, позволяя мне понять, что всё ещё остается при своем мнении.

— Камилла, ты когда-нибудь чувствовала, будто прожигаешь свою молодость? — внезапно спрашиваю я, направляя наш разговор в абсолютно другое русло. Этот вопрос, кажется, очень прочно засел в моей голове, хотя очень странно, что после встречи Флинна меня беспокоит совсем другое.

Камилла продолжает застегивать ряд пуговиц на своем пальто, но на её лице появляется задумчивость. Я стою, оперевшись на стенку, просто жду девушку, чтобы закрыть двери в кафе, так как завтра день начнется с моей первой смены.

— Да, случается. Работа здесь, жизнь в одном городе на протяжении всей жизни, одни и те же друзья, парень — это кажется мне клеткой. Такое чувство, будто я стою на месте, когда жизнь просто проплывает мимо меня. Но время от времени я просто вспоминаю о том, что работа эта принадлежит только мне, и я знаю этот город достаточно хорошо, чтобы называть его своим, и мои друзья заставляют меня чувствовать себя особенной, а мой парень любит только меня. Это всё и есть жизнь. И она принадлежит только мне, — говорит девушка, пожимая невинно плечами. Мне не хватает слов. Киваю головой и нелепо улыбаюсь.

Теперь даже не могу вспомнить, почему думала, что Камилла недостаточно хороший собеседник для таких разговоров? Мы могли обсуждать моду (в чем я не очень сильна), звезд, в конце концов, людей в городе, но не больше.

Странно, что я снова думаю об этом. С самого утра я пребываю в хорошем расположении духа. Я могла бы соврать самой себе, что просто встала в этот раз с той ноги, что надо, что, наконец, заметила, как светит солнце над головой или что мне приснился приятный сон. Это никогда не имело для меня значения.

Сегодня я проснулась раньше Эйприл. Не помню, что мне приснилось. Встала я на обе ноги сразу, и небо выглядело серо и уныло.

Я решила попить чаю на крыльце. Дожди прекратились, и это казалось мне неплохой идеей — вдохнуть немного влажного воздуха, заставить сигаретный дым раствориться в легких, чтобы снова обрести умение дышать. Когда я открывала двери, что-то помешало мне это сделать. Это «что-то» не было слишком тяжелым, оно просто было препятствием, поэтому я с легкостью их открыла. За дверьми я обнаружила большую коробку. Аккуратно взяв её в руки, я с удивлением отметила про себя, что она очень легкая. Мне было даже сложно представить, что там могло быть.

Первым делом я приложила ухо к коробке. Трясти её не стала. Ежедневный просмотр новостей когда-то всё же сведет меня с ума. Но когда я услышала, что моё сердце стучало так громко, что я не слышала никаких других подозрительных звуков, я осмелилась открыть коробку.

Темно-синяя ткань, аккуратно сложенная, запестрила перед глазами. Притронувшись кончиками пальцев к ней, я почувствовала легкий электрический разряд, что прошелся по всему телу. Оставив мысль о чае на потом, я вернулась в дом.

Я оставила свой чай остывать, а сама вернулась в комнату. Мне не нужно было даже прилагать усилий, чтобы узнать, кем был оставлен этот подарок. Моя душа встрепенулась, а сердце само произнесло его имя, надежно закрепившееся там.

Я закрыла крепко двери в свою комнату. Нуждаясь в уединении со своими оголенными чувствами, хотела отстранить себя от всего мира. Ещё никогда одиночество не казалось мне таким чарующе прекрасным.

Я достала платье и, не став медлить и томить себя ожиданием, надела его. Оно легло на моё тело так, будто сшито было специально для меня. Я чувствовала под пальцами его мягкую ткань. Чувствовала буквально, как парень касался его, аккуратно поднимал его и видел меня в нем. Это всё казалось мне иллюзией, сном, ещё одной несбыточной мечтой, но, чувствуя всем своим телом прохладную ткань, мне удалось убедиться в том, что это не так.

Тонкие бретельки, как две темные линии, ползут вниз по моей бледной коже. Темно-синий, как безоблачное небо ночью, цвет играет с контрастом моей кожи. Видны контуры груди. Не слишком пошло, но вполне сексуально. Немного ниже виднеется вырез в виде ромба, оголяющий ещё один участок кожи. Ниже платье узкое. Плотная ткань обтягивает живот, бедра, задницу и ноги. Длина достигает мне колена. Сзади большой квадратный вырез. Мои лопатки открыты. Видна уродливая родинка под ними. Длина моих волос не прикрывает её.

Мне казалось, будто это платье просто стало частью меня. Казалось, если я попытаюсь снять его, то сдеру вместе с кожей. Но услышав на кухне, как скрипят доски под аккуратными шагами Эйприл, я сняла его. Спрятала обратно в коробку, которую спрятала под кровать. Это только между нами. Это больше, чем подарок. Это ещё один неразумный шаг вперед. Ещё один шаг к пропасти.

Жалею о том, что всё же спрятала джинсы в сумку и решила идти домой в этой дурацкой униформе. Ноги, обтянутые плотными колготами, сразу же покрываются мурашками, когда холодный ветер своими прозрачными руками обхватывает меня.

Ненавижу носиться с этими ключами. В последнее время эти двери становится всё труднее закрывать. Ключ просто не поворачивается в скважине, и я не знаю, что делать.

В этот раз так же. Сую ключ в замочную скважину, но он не поворачивается. Налегаю всем телом на двери, но у меня всё равно ничего не получается. В отчаянии топаю ногой по земле, как маленькая, но это ничто иное, как некая разрядка для меня. Считаю мысленно до пяти, а затем ещё с большем силой налегаю на неподатливые двери.

— Позволь помочь, — голос за моей спиной заставляет меня подпрыгнуть от испуга. Я хватаюсь за сердце, которое стучит, как бешенное. Когда замечаю возле себя Тома, то ритм вовсе сбивается, и моё сердце просто падает в пятки.

Сколько я не виделась с ним? Я уже перестала считать дни. В последнее время я и вовсе забыла о его существовании. Мои щеки краснеют от стыда, но вовсе не от волнения из-за неожиданной встречи.

Ему удается закрыть двери довольно быстро. Он улыбается, протягивая ключи.

— Спасибо, — тихо шепчу я. Уверена, он даже не слышит меня, но это не так важно. Глаза Тома светятся. Он рад меня видеть. Безусловно. Не могу ответить тем же. Чувствую себя неловко, но не более того.

— Ты просила дать тебе время, но прошло уже больше недели, и я не могу больше. Харпер, я люблю тебя, — говорит Том. Мы стоим по-прежнему возле «Розового поросёнка». Сейчас где-то около одиннадцати вечера, и мне жутко холодно. Смотрю вниз на освещенный фонарем асфальт. Шмыгаю носом, но лишь от того, что мне холодно. Но, похоже, Том считает, будто я уже плачу, поэтому подходит ко мне и обнимает. Утыкаюсь носом в его грудь. Его парфюм неприятно режет мне ноздри, отчего я начинаю шмыгать носом ещё сильнее.

Как всегда, не отвечаю на это ничего. Но Тома это не останавливает. Он касается своими пальцами моего подбородка и приподнимает моё лицо вверх.

У него красивые глаза. Очень красивые. Они полны любви, заботы и уюта. Но я бы отдала всё на свете, чтобы сейчас на этом месте был Флинн. Я смотрю на Тома и понимаю, что эти черты лица мне чужие. Я хочу другого. Страстно желаю. Но он даже не мой. И у меня даже нет права на то, чтобы мечтать о нем. Но разве я могу сделать что-то, когда голова в сговоре с сердцем.

Том обхватывает моё лицо своими большими теплыми ладонями и целует. Я чувствую во рту его слюни. И его руки слишком сильно сжимают моё лицо. Чувствую отвращение, которого не было раньше. Мне жутко противно чувствовать его губы поверх моих. Хочу остановить это, но у меня не получается сразу дать Тому знать, что я хочу, чтобы он прекратил это. Начинаю изворачиваться в его руках, пока он просто не отпускает меня.

Как только его руки больше не держат моё лицо, я будто срываюсь с цепей и быстрым шагом иду вверх по улице.

— Не делай так больше, ладно?! — кричу на него, хотя в большей степени злюсь на себя. Первые несколько секунд Том не может понять, что происходит, но затем он следует за мной, догоняя в два счета.

Том хватает меня за руку, разворачивая к себе.

— Ты же знаешь, что между мной и Джоди ничего не было, — говорит он. Вырываю слишком резко свою руку и продолжаю идти. Я рада, что людей на улице не так уж и много, поэтому я могу кричать, выпуская наружу весь свой гнев. Как быстро отличный день превратился в неспокойную ночь.

— Дело не в этом, Том. Дело в том, что ты даже не посоветовался со мной, прежде чем разрешить ей жить у тебя дома, — начинаю идти спиной вперед. Порой это не всегда удачно, но сейчас это не так важно. Я развожу руками, а во влюбленных глазах Тома появляется усталость. Он не понимает меня. Никогда не понимал.

— Я не сделал этого лишь потому, что знал, что твоя реакция будет такой. Это не стоило того, — продолжает оправдываться Том. Его тон соответствует моему, и голос звучит увереннее и громче, что, наверное, злит меня ещё больше. Мне хочется зарычать на него, потому что слов мне просто не хватает.

Останавливаюсь посередине дороги, поворачиваюсь и делаю глубокий вдох. Выставляю руку вперед, чтобы Том не вздумал ко мне приближаться, потому что это может закончиться не весьма хорошо.

— Предлагаю просто сойтись на мысли, что мы оба неправы. Ты должен был посоветоваться со мной, а мне не стоило так злиться, — пытаюсь выровнять свой голос, но он всё равно дрожит. Глаза Тома будто блестят в темноте. Губы крепко сжаты, чтобы не произнести чего-то, что могло бы лишь усугубить ситуацию. Он молча кивает головой в ответ.

— Отлично, — шепчу я, после чего разворачиваюсь и продолжаю свою дорогу домой. И только сейчас чувствую, как внутри болезненно сжимается маленький комочек, что высасывает из меня эмоции. Он неприятно жжет, порождая болезненное чувство внутри. Я оставила его позади. Всё, что я чувствую — вину, и это ужасно, потому что я должна чувствовать любовь к этому человеку.

— Это всё? — кричит мне вслед Том. Он продолжает идти за мной, но расстояние между нами теперь ещё больше. На самом деле между нами целая пропасть.

— Ты ждешь ещё чего-то? — громко спрашиваю я. Потираю глаза, пока в них ещё не скопились слёзы. Надеюсь, что мой голос не выдает моего внутреннего состояния.

— Что между нами теперь? — совсем тихо спрашивает он, и слова едва ли касаются моего слуха. Он звучит обиженно, и маленький комочек внутри растет, превращаясь в ком, сдавливающий мои внутренности.

— Мне нужно время, Том. Давай просто отдохнем друг от друга на время. Так будет лучше, — говорю я, после чего шаги позади меня замедляются. Он ничего не отвечает. Том уже сказал своё «люблю», а я так и не смогла. Вот мой ответ.

Бью себя ладонью по лбу. Это было глупо. Очень глупо. Я дала ему надежду, хотя сама от неё избавилась. Поддавшись чувству вины, я сделала большую ошибку. Я должна была дать Тому настоящий ответ. Моё сердце принадлежит другому.