Пока мы не исчезли

Глава 2. Новенькая

— Тихо! Успокоились! Звонок уже был!

Темноволосая женщина средних лет в жаккардовом жакете, застёгнутом на все пуговицы, звучно постучала ручкой по деревянному столу.

Ученики поспешили занять свои места. В класс влетел раскрасневшийся, взъерошенный парень в чёрном балахоне с огромным логотипом «Короля и Шута» на груди. Спешно пробормотав неискренние извинения, он с грохотом плюхнулся за парту напротив.

Я вновь поправила зелёную тетрадь, которая и без того лежала идеально ровно, и сложила руки на парте, как прилежная ученица.

Казалось бы, давно уже пора привыкнуть.
Но каждый раз — как в первый.

— Напоминаю про дежурство по этажу, — начала Галина Петровна — моя новая классная руководительница и, по совместительству, учительница алгебры.
— Усачёв, ты сегодня дежуришь на третьем этаже, поближе к учительской, — прищурилась она, сверкая болотными глазами. — А то в прошлый раз то в столовой пропадал, то в раздевалке дрых.

Тот самый парень в толстовке самодовольно хмыкнул и вальяжно развалился на стуле.

— И последнее… — спустя ещё несколько указаний, которые я благополучно пропустила мимо ушей, Галина Петровна остановила взгляд на мне.
— С нами теперь будет учиться Кира Минаева. Кира, выйди к доске, пожалуйста, и представься.

Вот оно.

Мой самый «любимый» момент.
Когда ты впервые предстаёшь перед толпой незнакомцев — будто на сцене. Ладони мгновенно покрываются липким потом, во рту — сухо, как в пустыне. И кажется, что под этими оценивающими, выжидающими взглядами ты стоишь совершенно голая.

Ещё до этого я ловила на себе редкие, любопытные взгляды.
Но теперь — двадцать пар глаз, будто острые иглы, впились в меня и неотрывно следовали за каждым моим шагом по бесконечному проходу к доске.

Я попыталась незаметно пригладить чёрную юбку, расправить ненавистные воланы на рукавах белой рубашки. Длинные русые волосы, наскоро собранные в хвост пышной резинкой, мешали, и я отбросила их за спину. Уставилась в одну точку над головами сидящих и прочистила горло.

— Всем привет, — начала я, неуклюже махнув рукой. — Меня зовут Кира, и пару дней назад мы с мамой переехали в Миргород. Планирую доучиться с вами до выпускного.

Неловкий смешок сорвался сам собой, и я бегло оглядела класс.

На первых партах, как водится, сидели отличники. Их было несложно узнать по скромной, закрытой одежде, аккуратным причёскам и полному комплекту учебников, тетрадей и пеналов на парте. Пара-тройка девушек и столько же парней слушали меня с вежливой заинтересованностью.

Дальше — среднечки, к которым я себя и относила.
Они сидели более расслабленно, уверенные, что скрыты от глаз учителя, и занимались своими делами. Одни переписывались на последних страницах тетради, другие рисовали каракули, третьи, подперев голову рукой, разглядывали меня с лёгким любопытством.

А на последних партах собралась самая разношёрстная компания.

Мой взгляд встретился с парнем в пиджаке и галстуке, которому что-то шептал и хихикал сосед с явной хулиганской наружностью.
Тут же расположилась троица ярких красавиц: одна любовалась собой в зеркальце, вторая старательно подкрашивала губы, третья — с остекленевшим взглядом уставилась в одну точку, вывалив на парту содержимое внушительного декольте.

Там же сидел и Усачёв — тот самый парень в балахоне с «КиШем». Он натянул капюшон, стараясь спрятать наушник, и сосредоточенно тыкал в кнопки CD-плеера, совершенно не обращая внимания ни на кого вокруг.

— Я училась в школе с английским уклоном, — продолжила я. — Так что, надеюсь, с языком проблем не будет.

На галёрке кто-то пахабно хмыкнул. Я смутилась ещё сильнее и поспешила закончить:

— Люблю гулять, как и многие… — я хмыкнула, — читать, фотографировать. А ещё мне нравятся фильмы Уэса Андерсона. Ну знаете, те, где драма выглядит как красивая, безопасная картинка — интригует и почему-то дарит надежду.

Я замолчала.

Тишину в классе можно было резать ножом.

— Кхем… — наконец, крякнула Галина Петровна, поднимаясь из-за стола. — Ну что же… Класс, поприветствуем новенькую!

Пока не стихли вялые аплодисменты, я поспешно вернулась за свою последнюю парту. Щёки пылали и я старалась не отрывать взгляд от пола, хотя успела заметить, как одна из красавиц на галёрке едва уловимо закатила глаза.

— А теперь открыли учебники на странице девяносто четыре, — бодро и по-деловому продолжила классуха. — Упражнение три — упростите выражение. К доске пойдет Светикова.

Девушка со второй парты тут же вскочила и поспешила взять в руки мел.

В классе поднялся гул. Зашуршали страницы, послышались шепотки. Кто-то облегчённо выдохнул, радуясь, что вызвали не его.

Мои пальцы едва заметно подрагивали от волнения, когда я, открыв тетрадь, взглянула на белый лист.

***

После третьего урока прозвенел звонок на большую перемену, и я выдохнула с облегчением. Прошло всего несколько часов, а я уже чувствовала себя выжатой, как лимон.

На каждом уроке учителя почему-то считали своим долгом вызвать «новенькую» к доске и спросить пройденный материал. Я, конечно, никогда не числилась в отстающих, но в первый день в школе голова была забита всем, чем угодно, только не уроками. К тому же у меня не было учебников, чтобы хотя бы взглянуть на названия тем, которые уже изучили одноклассники.

На алгебре Галина Петровна одолжила мне свой учебник, но меня это не спасло — в точных науках я всегда плавала. На русском я записывала под диктовку, а вот на географии пришлось обратиться к парням, сидевшим передом мной.

Я решила сбегать в библиотеку.

Жуя бутерброд собственного приготовления, я устремилась по широкой лестнице на первый этаж.

В коридорах было шумно. Ученики высыпали из классов, облепили подоконники — сидеть больше было негде: ни диванов, ни лавок, ни даже стульев. Со всех сторон раздавались громкие разговоры и смех.