Пока мы не исчезли

Глава 4. Бартер

— Да твою ж… — пробормотала хриплым ото сна голосом, глядя на будильник.

Я прикрыла глаза буквально на пять минут…Куда, спрашивается, делись еще тридцать?!

Едва разлепив глаза, я подскочила, как ошпаренная. Накинула плюшевый синий халат с облачками, с третьей попытки попав в нужный рукав, и поспешила в ванную.

В коридоре висел шлейф густых восточных духов — будто мама собиралась не на работу, а в гарем султана. Я пронеслась сквозь это облако и тут же закашлялась.

— Доброе утро, — тут же раздался певучий голос.

Мама в полном параде вертелась перед трельяжем с высоким узким зеркалом, поправляя леопардовую кофточку с глубоким декольте.

— Кирюшка, хорошо, что я тебя застала, — прощебетала она. — Забеги после школы в ателье, пожалуйста, забери мои брюки.

— Какие ещё брюки? — я на мгновение выглянула из ванны с зубной щёткой во рту.
— Ну, те коричневые, помнишь? С вышивкой на карманах. Я отдала их на подгибку.
Извечная проблема людей невысокого роста — что бы ни купил, всё приходится либо ушивать, либо подшивать.

— У нас сегодня репетиция после уроков, — буркнула я и вернулась к умывальнику.
— Что за репетиция?

— К концерту на Восьмое марта, — цыкнула я. — Я же рассказывала тебе пару дней назад, что буду там читать стих Сары Тисдейл, помнишь?

— Ну разумеется, помню, — наигранно возмутилась мама. Но поймав отражение её глаз в зеркале, я поняла: не помнит.

— А что, завтрака нет? — крикнула я из кухни, скептически разглядывая содержимое полупустого холодильника.
— В кастрюле есть борщ! — донеслось еле внятное из коридора — видимо, мама подводила губы карандашом.

— Кто же ест борщ на завтрак?! Есть что-нибудь нормальное?

— Не знаю, Кирюш, поищи сама. А до скольки у вас репетиция?
— Не знаю… Часов до четырёх, наверное. —
Я достала из холодильника целлофановый пакет и принюхалась к содержимому. Семику тоже было интересно — кот нетерпеливо кружил вокруг моих ног. — А во сколько ты сегодня вернёшься?

— Вот и замечательно! — крикнула мама в ответ. — Ателье как раз до шести работает. Пойдёшь из школы — забеги. Ты знаешь, где лежат деньги.

Послышался шум и скрип открываемой двери. С куском сыра в руках я поспешила в коридор и успела поймать маму у порога.
— Когда ты вернёшься?
— Не знаю, Кирюш! У нас с Радиславом Николаевичем сегодня репетиция. Вернусь, скорее всего, поздно. Не скучай!

— Пока… — пробормотала я в закрытую дверь и вернулась на кухню.

Надо было успеть перекусить хоть что-то, иначе ходить мне голодной до большой перемены.

***

— Не расходимся! — Галина Петровна повысила голос, стараясь перекричать звонок с урока. — У меня важное объявление.

Те, кто успел повскакать со своих мест едва прозвучал звонок, с недовольными лицами опустились обратно.

— У нас заболели два человека: Лена, которая занималась стенгазетой, и Валя, которая участвовала в спектакле. Восьмое марта уже не за горами, а нам не хватает людей. Кто может заменить девочек?

Галина Петровна помолчала, оглядывая притихших учеников, словно орлица на охоте, высматривающая добычу.

— Не хочешь доделать стенгазету? — шепнула я Маше.

К моему удивлению, Маша оказалась лёгкой и очень приятной в общении. После нашей случайной встречи в горсаду мы ещё долго гуляли, вместе исследуя город. А когда стемнело, Маша пригласила меня к себе домой, где мы пили чай с печеньем и охали под «Битву экстрасенсов». На выходных мы вместе сделали домашку по алгебре по телефону, а потом с упоением обсуждали последнюю серию популярного сериала — до тех пор, пока мама не напомнила, что я не одна живу в доме, и ей тоже нужен телефон.

Пару раз мы встречались на перекрёстке недалеко от школы, чтобы дойти туда вместе. Должна признаться, приходить в школу в компании было гораздо веселее.

С начала недели мы стали сидеть вместе — за третьей партой, чему я была особенно рада. Во-первых, я наконец избавилась от соседства с балагурами, которые всё время отвлекали своими разговорами, а Лёша Усачёв ещё и закидывал меня записками с непристойностями. А во-вторых, теперь можно было не таскать с собой все учебники — мы делили их на двоих. Да и переписываться о важных пустяках на скучных уроках тоже стало куда удобнее.

В ответ на мой вопрос Маша отрицательно помотала головой.

— Да давай! Ты же классно рисуешь, — подбодрила я, и ничуть не преувеличила: мне и правда понравились её карандашные наброски, которые она недавно показала мне. — Хочешь, я с тобой вызовусь? За компанию?

— Ну… если только вместе, — хмыкнула Маша и решительно подняла руку. Моя взметнулась следом.

— Очень хорошо, девочки, — Галина Петровна тут же чиркнула что-то в своём блокноте. — Маша Золотарёва займётся газетой, а Кира Минаева поможет в спектакле.

— Галина Петровна, — неуверенно начала я, — я хотела помочь Маше со стенгазетой. К тому же, я и так участвую в концерте — читаю стих.

— Вот видишь! Ты всё равно будешь ходить на репетиции, заодно поможешь в спектакле, — отрезала Галина Петровна. — А со стенгазетой Маша и одна справится — она уже почти готова. Всё, свободны!

Мы с Машей переглянулись и одновременно поджали губы. Впрочем, я решила не сдаваться. Когда класс опустел, я подошла к учительскому столу и ещё раз повторила свою просьбу. Но, похоже, Галина Петровна точно знала, что за оставшиеся до праздника дни едва ли поймает ещё одну такую же наивную жертву — и осталась непреклонной.

Последний урок подошёл к концу, и мы с Машей попрощались. Она вернулась в классный кабинет доделывать стенгазету, а я побрела в актовый зал — на репетицию.

***

Спустившись на первый этаж, я свернула в неприметный закуток и, распахнув двустворчатые двери, вошла в зал. Передо мной открылось большое, ярко освещённое помещение с новенькой деревянной сценой, зелёными бархатными кулисами и длинными рядами мягких кресел. Репетиция уже шла полным ходом.