Пока мы не исчезли

Глава 8. Третий лишний

Сцедив зевок в кулак, я подперла щеку и постаралась придать взгляду более осмысленный вид.
Меня всегда быстро утомляли застольные посиделки, особенно если собиралась толпа незнакомцев. Запал пропадал уже после горячего, а сидеть приходилось до самого десерта.

В честь женского праздника нас ждала череда длинных выходных, и мама решила воспользоваться случаем: пригласила своих новых коллег в гости — отпраздновать и познакомиться поближе.

В отличии от меня, мама всегда умела быстро заводить знакомства на новом месте. Где бы она ни появилась, своей энергией и жизнерадостностью тут же озаряла пространство вокруг себя. А люди слетались на этот свет, как мотыльки.

Вот и сегодня за столом собрались около десятка незнакомых мне мужчин и женщин. Мама, с горящими глазами, развлекала их рассказами и байками, активно жестикулируя руками.

Когда накануне мама в поте лица металась между плитой и холодильником, готовя кастрюли с едой, я лишь скептически хмыкала. Ну куда в нашу небольшую комнатку поместится столько людей? Перед глазами тут же рисовалась картина, как эти серьезные работники культуры в пиджаках и узких юбках будут сидеть друг у друга на шее.
Но реальность умеет удивлять.

Все гости как-то умудрились уютно разместиться: ели мамины угощения, подливали горячительное в хрустальные рюмки и увлечённо слушали её рассказы.

К моему глубочайшему неудовольствию, места хватило и для меня. Поэтому пришлось перетерпеть минуту славы, когда ученые мужи, поправляя очки и закатывая рукава, словно готовясь к операции, начали дружно допытываться:
— Кира, как твои успехи в учебе?
— Кира, а чем ты занимаешься после уроков?
— Кем собираешься стать после окончания школы?
— Ой, Кира, ты ещё не решила? Ну пора уже, пора определяться, девочка! Экзамены-то на носу...

Что б вас…
Хоть кто-нибудь в семнадцать лет может уверенно ответить, кем станет в будущем, и не скривиться при этом, словно от зубной боли?!

Выдержав положенное приличное время, я извинилась, поманила за собой Семку, который всё это время крутился под ногами гостей, выпрашивая угощения, и ушла в свою комнату.

За прошедшее время моя комната из брошенной и ненужной превратилась во вполне жилую и уютную.

Залежи пыли были тщательно вымыты со всех поверхностей. Ковёр с замысловатым узором перекочевал со стены на пол, прикрыв старые доски со стёртой краской. А выгоревшие, желтоватые обои оживили плакаты со звёздами и вдохновляющие меня фотографии известных фотографов.

Я даже притащила старенький пузатый телевизор. Подключить его к антенне, конечно, не удалось, зато теперь можно было крутить на репите всю коллекцию кассет с любимыми мультфильмами.

Солнечные лучи упрямо просачивались сквозь свинцовые тучи и украдкой заглядывали в комнату через тщательно вымытое окно. Я достала дневник из рюкзака, небрежно брошенного на пол. Бегло пробежав глазами расписание, я с тоской подумала, что до каникул ещё несколько недель, а значит, домашние задания всё-таки придётся выполнять.
От невесёлых размышлений меня отвлёк короткий сигнал телефона. Откинув крышку раскладушки, я увидела новое сообщение от Маши:

«Не хочешь прогуляться?»

Губы расползлись в улыбке, а пальцы бегло запорхали по клавишам:

«Ещё как хочу!»

«Тогда в четыре — на нашем месте.»

С мягким щелчком захлопнув телефон, я облегчённо выдохнула.
Прогулка на свежем воздухе — именно то, что нужно после утомительного застолья. К тому же, теперь есть повод сбежать от лишнего шума за стеной. А домашка… никуда не денется.

Семка, наевшись лакомств, сладко дремал на моей подушке, свернувшись бубликом. Я осторожно почесала мохнатое белое брюшко и пошла инспектировать свой шкаф.

— Мам, я гулять! — крикнула я, заглядывая в комнату, где теперь звуки голосов перемешивались с мелодией, которую кто-то наигрывал на пианино.

— Уроки сделала? — перекрикивая гомон, поинтересовалась мама.

— Ма-ам! — тут же проныла я, сложив брови домиком. — Впереди ещё целых два выходных! Успею!

— Чтобы в десять дома была, — строго напомнила мама, но уже через секунду щебетала с полной женщиной в очках, делающих её похожей на сову.

Я не стала спорить.
Прикрыла свеже-крашеную дверь, отрезая гостей от тёмного коридора. Нацепила белые кеды, явно не по погоде, накинула лёгкую куртку — и поспешила вниз, по пыльным ступенькам.

***

— Сфотографируй меня!
Маша опасно приблизилась к обрыву, откуда открывался живописный вид на красный мост через реку. Тряхнув волосами, она встала в позу и нацепила маску роковой соблазнительницы.

Я хмыкнула, сложила пальцы так, чтобы получилось квадратное окошко, зажмурилась и заглянула в импровизированный видоискатель:
— Щёлк.
Маша рассмеялась низким грудным голосом, запрокинув голову.
— Да нет же! По-настоящему!
— Прости, — пожала я плечами, подходя ближе. — Я так спешила сбежать из этого дурдома, что совершенно забыла захватить камеру.
— Удивительно, — Маша скептически заломила бровь. — Мне казалось, ты с ней и ночью не расстаёшься.
— Ты права, — я улыбнулась, — но сегодня особый случай. Думаю, ты тоже сбежала бы сверкая пятками, если бы твой дом заполонила толпа незнакомцев.

Мы немного помолчали, глядя вдаль.
Тучи сгущались, и небо вот-вот грозило разразиться холодным весенним дождём.

— А вы с семьёй как отпраздновали? — спросила, чтобы разбавить тишину.
— Да никак, — Маша продолжала вглядываться в горизонт. — Бабушка уехала на дачу высаживать свою рассаду.
— А родители?
— Мама живёт со своим новым бойфрендом, а папа вообще в другом городе.