Пока мы не исчезли

Глава 10. Среди картин

В кармане вновь завибрировал телефон, и на этот раз я решила его не игнорировать.

— Кира! — тут же раздался в трубке нетерпеливый голос Маши. — Ну ты где?

— Бегу! Ещё немного осталось, — ответила я, перекрикивая шум улицы и отдуваясь от летящих в рот волос.

— Давай быстрее — все уже собрались! Тебя только ждём, — буркнула Маша и тут же сбросила вызов. В трубке послышались короткие гудки.

Я цыкнула и прибавила шаг, хотя, казалось бы, куда уж больше…

В боку немилосердно кололо, грудь горела огнём — к таким утренним марафонам я была совершенно не готова.

А всё из-за чего?

В полной уверенности, что на каникулах можно спать сколько угодно, я с чистой совестью отключила будильник и сладко продолжила спать. Когда спустя какое-то время раздался мелодичный телефонный звонок, я, не иначе как от неожиданности, машинально взяла трубку.

Смачно прихлёбывая чай, Маша предлагала встретиться на «нашем месте». Всё ещё пребывая в сонной неге, я не сразу поняла, чего именно от меня хочет подруга. А когда поняла…

В общем, я носилась по квартире как электрический веник, снося всё на своём пути. Даже Семка, на всякий случай, запрыгнул на шкаф в коридоре и наблюдал за моей беготнёй оттуда.

Зато я собралась в рекордное время — и уже через десять минут мчалась по направлению к школе, где сегодня собирались одиннадцатиклассники, чтобы поехать на автобусе в Миргородскую художественную галерею.

Экскурсию в художественную галерею запланировали ещё в начале учебного года, и все, кто хотел от нее откосить, уже успели придумать себе уважительную причину. Я же узнала об экскурсии только перед каникулами.

На классном часе Галина Петровна напомнила о предстоящем мероприятии и провела инструктаж на тему безопасности и правилах поведения в общественных местах. Не то чтобы взрослые, почти совершеннолетние люди нуждались в наставлениях…Но Галина Петровна трепетно радела за моральный облик МирСОШ №23 — так что без головомойки не обошлось.

На школьный двор я влетела растрепанная и красная от бега.

У ступеней уже скучала группа — человек двадцать, не меньше: мои одноклассники и ребята из параллели. При моём появлении все синхронно повернули головы в мою сторону. Прямо как в кино — не хватало только драматичной скрипки и эффектного наезда камеры.

Галина Петровна и Ирина Аркадьевна, классный руководитель одинадцатого «А», стояли чуть в стороне, сжимая в руках какие-то бумаги и оживленно переговаривались.

— О, ну наконец-то! — воскликнула Галина Петровна, заметив меня, и махнула рукой. — Так, все в автобус! Быстрее! Не отстаём!

Дюжина рослых парней и девушек, словно стайка цыплят, засеменили за учителями за школьные ворота и по очереди стали запрыгивать в старенький скрипучий автобус.

— Ты чего так долго?! — прошипела Маша, схватив меня под руку. — Мы уже хотели уехать без тебя!

Долго?! Да я ни разу в жизни так быстро не собиралась! — подумала я, но вслух только буркнула:

— Вообще из головы вылетела эта экскурсия. Если бы ты не позвонила, я бы дрыхла до полудня.

— Может, тогда не надо было звонить? — хмыкнула "добрая" подруга.

— Может, и не надо было... — под нос себе проворчала я и, всё ещё тяжело дыша, запрыгнула за Машей в автобус.

Миргородская художественная галерея имени Савицкого находилась совсем рядом. На деле туда вполне можно было дойти пешком минут за двадцать, но нас решили везти организованной группой — в тесном автобусе, который дрожал и резво подпрыгивал на каждой кочке.

Спустя тройку поворотов и столько же светофоров, мы с облегчением вывалились у парадных дверей галереи.

— Заходим по одному, — распорядилась Ирина Аркадьевна, уже стоявшая у двустворчатых дверей с резными деревянными вставками. — Верхнюю одежду оставляем в гардеробной и встречаемся у входа в первый зал.

Ребята гуськом потянулись внутрь, и мы с Машей поспешили пристроиться в хвосте.

В будний день в Миргородской художественной галерее царила оглушающая тишина. Охранник на входе мирно дремал и, завидев стайку старшеклассников, лишь лениво приоткрыл один глаз. Смотрительницы залов перешёптывались между собой и, едва мы вошли в узкий холл, начали активно шипеть и размахивать руками, подавая нам безмолвные знаки.

Интересно, кого они боятся спугнуть своими голосами? Картины на стенах? — усмехнулась я про себя.

Повинуясь немым жестам, мы спустились в полуподвальное помещение, сдали куртки в гардероб и затем вновь поднялись наверх, покорно замерев у входа в первый зал.

Там нас уже поджидала строгая сухощавая женщина средних лет — в узких очках и с забранными в тугой пучок волосами мышиного цвета. На ногах у неё были туфли на мягкой подошве, чтобы бесшумно скользить по старому, скрипучему паркету. В руках она держала тонкую чёрную указку, словно дирижёрскую палочку.

— Надеюсь, она не будет нас хлестать этой штукой, если мы слишком близко подойдём к их "драгоценным" шедеврам, — еле слышно прошептала Маша мне на ухо.

Вообразив эту картину, я не сдержала смешок.

— Ох, Минаева, всё-то тебе, хиханьки да хаханьки... — тут же донёсся громкий шёпот. — Ничего святого!

Леленька смерила меня презрительным взглядом и, громко цокнув языком, развернулась к Чернову, моментально повиснув у него на руке.

— Ты бы кофту свою подтянула, Бородина, — таким же громким шепотом ответил Усачев. — А то на твою "святыню" полкласса слюни пускает.

Послышались приглушенные смешки. Леха ловко вынырнул из-за спин ребят и, встав рядом со мной, подмигнул.

Надо сказать, за последние недели Лёха заметно присмирел. Что стало тому причиной — не знаю, но после той странной встречи у горсада он подошёл ко мне в школе. Долго мялся, что-то невнятно бубнил, переминаясь с ноги на ногу, пока его пухлые щёчки наливались румянцем.