Пока мы не исчезли

Глава 12. Случайная встреча

В будний день центральный парк был особенно тихим, почти безлюдным. Мы с Черновым неторопливо брели по широкой пешеходной дорожке вдоль реки.

На покатом берегу, заросшем молодой травой, выстроились ивы — их длинные ветви с уже проклюнувшимися листьями лениво склонялись вниз, едва касаясь водной глади. В камышах громко крякали утки, то и дело ныряя под воду и встряхивая крылья. На лавочках сидели бабушки, неспешно луща семечки и болтая о своём, а вокруг суетились дети, которых без конца одёргивали молодые мамы. Солнце припекало почти по-летнему и птицы громогласно пели свои брачные песни.

После долгих, чуть неловких переглядываний, Макс первым нарушил затянувшееся молчание.

— Тебе нравится наш город?

Я пожала плечами.

Нравится ли мне Миргород? Как вообще понять, нравится тебе жить в каком-то городе или нет?

Большинство городов, в которых я жила, были похожи друг на друга: типовые пятиэтажки, частный сектор, центральный парк с аллеями и рекой, старенькие маршрутки, одни и те же сетевые магазины и похожие школы.

Если все карандаши серого цвета — какая, по сути, разница, каким из них рисовать?

Когда я была совсем ребёнком, я вообще не задавалась вопросом: «А нравится ли мне этот город?» Просто жила, как все, играла в игры, делала, что говорили взрослые. Позже игры сменили учебники, но в целом картинка оставалась неизменной.

Наверное, ты начинаешь по-настоящему задумываться о том, любишь ли ты своё место, только когда у тебя появляется время на размышления.
И когда у тебя есть выбор — остаться или уехать.

У меня такого выбора не было. Пока.

— Скорее да, чем нет, — наконец ответила я. — А тебе?

— Я здесь родился, — Макс тряхнул головой, отбрасывая челку, и на мгновение зажмурился, когда солнечный луч скользнул по его лицу. — Сложно объективно оценивать город, если, по факту, нигде больше и не жил.

— А я много где жила, — вздохнула я.

— Правда? — Макс глянул на меня с искренним любопытством. — Где же?

И я рассказала.

О маленьком, почти крошечном городке, где родилась.

И о другом — в котором ходила в детский сад и завела первых друзей. Они были добрые и шумные, но быстро забыли обо мне, как только я уехала.

Следующий город стал местом, где я пошла в начальную школу — и, пожалуй, именно там у меня появились самые любимые друзья. После моего переезда, мы часто писали друг другу письма, раскрашивали их и вкладывали самодельные открытки с сердечками. Со временем писем становилось всё меньше и меньше… но мы по-прежнему виделись летом, когда я возвращалась туда к бабушке.

Потом были ещё два города. Один — чуть крупнее, другой — больше походил на деревню с торчащими среди яблоневых садов редкими новостройками.
Там у меня тоже были друзья. Но я не скучала по ним, когда переезжала дальше.

Слова лились из меня бурным потоком — и это было, на удивление, легко. Я говорила без остановки: вспоминала старых друзей, любимых учителей, рассказывала о ссорах и странных одноклассниках, о переменах и первых школьных дискотеках.
Макс Чернов оказался отличным слушателем: не перебивал, поддакивал, иногда уточнял — и вообще казался внимательным, будто ему правда интересно.

Мороженое давно было съедено, голос сел от долгой болтовни, солнце медленно клонилось к горизонту. Мы шли по пустынной аллее, и, немного помолчав, я наконец спросила:

— А у тебя что?

— Боюсь, моя жизнь не настолько интересная, — просто ответил парень и едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Ни за что не поверю! — я всплеснула руками. — Ты вообще в курсе, что тебя называют «звёздным мальчиком»?

Макс удивлённо посмотрел на меня, но я ни на секунду не поверила, что эти слухи обошли его стороной.

— Колись, Чернов! Я вот тебе все про себя уже рассказала, — подтолкнула я его.

Макс немного помолчал, раздумывая о своем.

— Глупое прозвище… — наконец буркнул он. — Никогда не понимал, почему меня так называют. Я ничем не лучше и не хуже остальных.

— Боюсь не только ты удостоился «звездного» статуса, — хмыкнула я. — Но и твои школьные друзья.

Макс пожал плечами.

— Странная привычка навешивать на незнакомых людей ярлыки.

— Наверное… так проще. Чтобы что-то непонятное стало чуть-чуть понятнее, — я улыбнулась и повернулась к нему. — Неужели ты сам никогда не вешал ярлыков?

Он усмехнулся и, немного подумав, ответил:

— Видимо, ярлыки раздражают тогда, когда они висят на тебе.

— Не увиливай, Чернов, — фыркнула я.

— Да, по сути, мне и рассказать нечего. Родился в Миргороде, вырос тут же. Ещё в детском саду знал, в какой школе буду учиться до самого выпуска.

— Прямо с детского сада? — я прищурилась недоверчиво.

— Ты знаешь, что МирСОШ №23 — лучшая школа в городе? — я отрицательно качнула головой. — А это так, — Макс тяжело вздохнул и продолжил:

— Здесь учились оба моих старших брата. Их фото до сих пор висят на доске почёта.

— Ни разу не видела, — удивилась я.

— Просто не обратила внимания. Мы с ними не очень похожи…

Когда я пошёл в первый класс, они оба ещё учились здесь. Так что, можно сказать, спасения мне не было — ни дома, ни в школе.

— Зато тебе никогда не было одиноко, — заметила я, бросив быстрый взгляд на парня. Заходящее солнце подсвечивало его непослушную чёлку, и волосы казались цвета горького шоколада. — Братья — это ведь здорово.

Макс хмыкнул — как-то глухо, без веселья.

— Не могу сказать, что в детстве у нас были тёплые отношения…

— Почему?

— Они были старше. Родители постоянно ставили мне их в пример. А я, как назло, всё время не дотягивал. И, конечно, выслушивал подколы. Особенно от среднего — он тогда был просто мастер по части ехидных замечаний.

— А сейчас?

— Старший давно живёт отдельно. У него своя квартира в центре, видимся по выходным. Средний в этом году заканчивает универ, живёт в столице и приезжает только на каникулы. Так что да, отношения стали гораздо теплее. Вот и весь рассказ.