Пока мы не исчезли

Глава 13. Не пара

— Просто не могу в это поверить… Я была о тебе лучшего мнения.

С излишним нажимом я провела линию по линейке и выругалась про себя — опять криво.
А всё потому, что Маша уже полурока шипела мне в ухо, отчитывая как нашкодившего котенка.

— Слушай, я уже не раз говорила — это была просто прогулка. Дружеская. Ничего больше.
— Ну конечно! — тут же фыркнула Маша. — Этот мажор не стал бы тратить время на простушку вроде тебя, если бы не хотел с этого что-то поиметь.

Моя рука, ожесточённо стиравшая ластиком черточку от карандаша, застыла. Я нахмурилась и повернулась к подруге.

— Что ты имеешь в виду?

— Не обижайся, но Макс всегда выбирал девушек с модельной внешностью. А ты, прости, к такому описанию не подходишь, — отрезала она, поджав губы.

Галина Петровна, заполнявшая журнал за учительским столом, опустила очки и взглянула на нас с укором. Мы с Машей тут же потупились и снова уткнулись в учебники.

Обижаться на подругу, пожалуй, было бы глупо — доля правды в её словах, как ни крути, была. Я и правда далека от образа «модели»: невысокая — едва достаю Чернову до плеча, среднего телосложения, с заметным «перевесом» в бёдрах и груди. Да и черты лица — мягкие, без модных острых углов и аристократической тонкости.

И всё же её замечание неприятно задело, оставив внутри колючий осадок. Хотя я и сама толком не понимала — почему.

— Ты даже ничего мне не сказала! — спустя паузу, прошипела Маша, по-прежнему обиженно.

Я шумно вздохнула. Разговор начал утомлять — особенно в таком тоне.

— Не сказала о чём?

— О том, что вы с Черновым встречаетесь!

— Да не встречаемся мы! — вспыхнула я. — И вообще, это ты все каникулы не брала трубки и не перезванивала, а потом ушла гулять непонятно с кем!

— Я не обязана отчитываться перед тобой, с кем провожу время, — чопорно отозвалась подруга.

— Ровно как и я перед тобой! — огрызнулась я в ответ.

Галина Петровна снова оторвалась от журнала и шикнула в нашу сторону. Мы синхронно замерли.

— Я вообще-то за тебя переживаю, — после короткой паузы продолжила Маша, немного смягчив тон. — Я же говорила: Чернов — жуткий бабник.

— Спасибо, конечно, — процедила я сквозь зубы. — Но, кажется, уже раз двести повторила: волноваться не о чем.

— Ну не знаю… Со стороны ваши посиделки выглядели как настоящее свидание.

— Если бы ты тогда подошла, а не сделала вид, будто не заметила нас, — парировала я, — сама бы убедилась, что мы просто ели хот-доги.

Я уже начинала жалеть, что согласилась на ту прогулку с Черновым. Стоил ли тот вечер ссоры с подругой?

Задумавшись, я с неожиданной ясностью поняла: определённо стоил.

— Минаева! — не выдержала Галина Петровна. — Ты, я вижу, уже решила задачу. Иди, запиши решение на доске.

Да что ж такое-то… — мысленно простонала я, глядя на смазанную «кракозябру» в своей тетради и неоднократно перечеркнутое решение.

Обычно в первый день после каникул в школе царило сонное оцепенение. Ученики, отвыкшие от ранних подъёмов, лениво бродили по коридорам, досыпая на уроках. Но сегодняшний день выдался суматошным.

Всё потому, что до экзаменов у одиннадцатиклассников оставались считаные недели. Учителя, решив в последний момент впихнуть в нас всю школьную программу за несколько лет, нещадно гоняли нас по пройденному материалу.

Весь март прошёл в бесконечных контрольных, проверочных и самостоятельных. А сегодня, едва мы переступили школьный порог, на нас вывалили результаты наших трудов. И теперь нам предстояло отрабатывать ошибки и готовиться к следующей волне проверок.

За окном, в унисон моему настроению, бушевала непогода.

Утром я едва разлепила глаза и всерьёз подумывала выключить будильник, снова зарыться в одеяло и провести день в тепле и уюте. Но не тут-то было.

Стоило мне только расслабиться и сомкнуть веки, как в комнату вошла мама — и надежды на спокойный день испарились.

Странно, но, похоже, она сама никуда не спешила этим утром. Укутанная в плюшевый халат, мама неторопливо приготовила завтрак, сварила кофе в турке. А когда я собиралась уходить, она всё ещё сидела за кухонным столиком, неспешно листая ноты.

Семка тем временем устроился напротив. Он чинно переминался с лапки на лапку и, принюхиваясь к запаху сырников, с надеждой косился в тарелку — вдруг и ему что-нибудь перепадёт.

Проклиная несправедливость мироздания, я нехотя потопала в школу. Маши на «нашем месте» не было, и я снова вспомнила, как она недавно шла по парку с какой-то рыжеволосой девчонкой и сделала вид, будто не заметила нас с Черновым. Но от удручающих мыслей меня быстро отвлекли стремительно промокающие кроссовки и влажные от моросящего дождя чёрные джинсы.

В класс я влетела почти со звонком — Маша уже сидела за партой. Облегчённо выдохнув, я поздоровалась и села рядом. Подруга едва разлепила губы, буркнув что-то неразборчивое в ответ, и я тут же приуныла. Неужели она на что-то обижена и не разговаривает со мной?..

Сейчас же я начинала склоняться к мысли: может, лучше бы она и дальше молча дулась. Слушать её необоснованные упрёки уже становилось невыносимо.

Разговор о Чернове, его пассиях и сомнительных моральных качествах возобновился на втором уроке — и плавно перекочевал на третий. А когда на большой перемене к нам присоединился Лёха Усачёв, я, несмотря на его попытки приобнять меня, искренне обрадовалась: надеялась, Маша наконец отвлечётся. Но не тут-то было.

В лице Лёхи она обрела настоящего союзника — и уже вдвоём, с явным воодушевлением, они принялись вспоминать все грешки Чернова, начиная аж с начальной школы.

Я старалась не реагировать. Где-то в глубине души мне даже было немного любопытно: истории про то, как Лёха обыграл Макса в баскетбол или как его бросила Янка Кузьмина, звучали вполне живо. Но многое из сказанного казалось мне несправедливым. Я уже успела увидеть Чернова с другой стороны — и никак не могла согласиться с тем, что он мажор, богатенький зазнайка или бабник.