Пока мы не исчезли

Глава 17. Предложение

— Хорошо, Светикова, — Валентина Петровна одобрительно кивнула, и её длинные пёстрые серьги качнулись в такт движению головы. — Усачёв, ты следующий.

— Валентинпетровна, я не готов, — подал голос Лёха с последней парты.

Женщина тяжело вздохнула, глянув из-под лобья так, что ученики задержали дыхание — как бы и им не прилетело заодно.

— Что на этот раз, Усачёв?

— Ну… это… Я не разобрался, как делать, — Лёха пожал плечами и чавкнул жвачкой.

На лице Валентины Петровны промелькнула такая смесь разочарования и усталости, что казалось — ещё секунда, и она запустит в Лёху учебником.

— Как можно было не разобраться, если мы на прошлом уроке всё подробно проговорили? — вопрос повис в воздухе, а потом учительница махнула рукой. — Ой, ладно. Золотарёва, ты следующая.

Я придвинула к Маше учебник и указала пальцем на нужную строчку. Упражнение я уже сделала дома — все пробелы были аккуратно заполнены карандашом. Вот только, видимо, мой почерк был понятен исключительно мне.

Маша запиналась, хмурилась, пыталась угадать правильный вариант.

— "He have..." эээ... "have not..."?

Я, едва шевеля губами, подсказала:

— Hasn't finished.

Маша тут же повторила уверенно. Валентина Петровна сделала вид, что не услышала моего шепота, и нехотя кивнула:

— Хорошо. Следующее предложение.

Пока Маша читала, я внимательно следила за текстом. Валентина Петровна опросила почти всех, и было ясно: скоро очередь дойдёт до меня. Так и вышло. Едва Маша закончила, как прозвучала моя фамилия.

Я придвинула учебник к себе и начала читать. Текст оказался лёгким — то ли потому, что я уже работала с ним дома, то ли потому, что моих знаний по языку было достаточно. Я бегло шла от предложения к предложению, без запинок и пауз, и быстро завершила задание.

— Молодец, Минаева, — сказала Валентина Петровна и даже удостоила меня скупой улыбки.

В этот момент я поняла: она действительно мной довольна. И это мысль была не просто приятной — она грела.
Впервые за долгое время я ощутила себя не просто посредственным среднечком, а одной из лучших.
Хоть с чем-то я справляюсь. И это… это оказалось важнее, чем я ожидала.

***

— Ну что, я договорилась с бабушкой, — сказала Маша, когда мы вышли из кабинета английского и направились к лестнице.

— О чём?

— Насчёт дачи. Можем поехать на этих выходных. Бабули как раз не будет дома, но она обещала оставить нам фруктовый пирог.

Я уже хотела было ответить согласием, но в последний момент прикусила язык.

— Ой…

— Что такое? — большие карие глаза уставились на меня с подозрением.

— Кажется, я забыла тебе кое-что рассказать, — пробормотала я и виновато прикусила губу.

— Что, опять планируешь убираться в доме и делать фото для Чернова?

— Вообще-то… в эти выходные Женя Самойлов устраивает вечеринку у себя дома. И он приглашал нас с тобой, — я хитро улыбнулась.

— Что?!

Кажется, мне стоило забыть о Женькином приглашении хотя бы ради того, чтобы увидеть это выражение — искреннее изумление, смешанное с восторгом. Маша выглядела так, будто ей только что сообщили, что она выиграла в лотерею и больше не обязана учиться.

В тот же момент на меня посыпался град вопросов. Мне ничего не оставалось, кроме как рассказать Маше о Самойлове, о финальном матче сезона и о самом приглашении. Только об обстоятельствах нашей встречи я, почему то, умолчала. Из моего рассказа выходило, будто я пришла в ледовый дворец, чтобы сделать фотографии для школьной газеты. А там Самойлов, на радостях от победы, стал звать на вечеринку всех подряд — и меня заодно.

— А ты уверена, что я тоже могу прийти? — с волнением переспросила Маша, выслушав мою историю как минимум дважды.

— Разумеется! Женька чётко сказал: «И подругу свою зови». Я точно помню.

— Ох… — Маша чуть не скрутила себе пальцы в узел, пока переваривала новость.

— Если не хочешь — ничего страшного, — я поспешила успокоить подругу. — Честно говоря, я и сама не особенно рвусь. Так что, может, лучше всё-таки на дачу, как и планировали?

— Ты с ума сошла?! Какая, к лешему, дача?! — с ужасом воскликнула Маша так громко, что девочки в дальнем конце коридора обернулись и с интересом начали прислушиваться. — Когда ещё я попаду домой к школьной звезде хоккея?

— Ну-у... — протянула я с сомнением. — То есть... мы всё-таки идём?

— Конечно идём! — тут же подхватила подруга. — Так, нам срочно нужно в магазин. Давай сбежим с последней химии?

Она посмотрела на меня выжидающе. Весь её вид источал нетерпение и азарт.

— Прогулять химию?! — теперь уже я уставилась на неё с выражением, близким к священному ужасу. Особенно учитывая, что мы стояли буквально под дверью кабинета химии, её предложение звучало не просто дерзко — а почти опасно.

Нет, святой я, конечно, не была и не раз прогуливала первый или последний урок. Но совсем скоро начнутся проверочные и контрольные, да и конец четверти не за горами. Вдруг именно сегодня будут объяснять что-то важное?

Этими опасениями я и поделилась с подругой, на что та лишь отмахнулась:

— Пф, всё равно выше тройки мы не получим, так какая разница? А мне нужно новое платье для вечеринки — мне нечего надеть!

— Вообще-то, у меня много четвёрок, — буркнула в ответ.

— Вот видишь! Ты и так свою четверку за год получишь, так что ничего страшного. Идём!

С этими словами Маша схватила меня за руку и потащила к лестнице — пока Лидия Афанасьевна, преподавательница химии, не заметила нас у кабинета.

***

Солнце неуклонно катилось к горизонту.

Сквозь кружевную тюль в комнату проникали мягкие оранжевые блики, развеивая полумрак. Семка, как обычно, сидел на подоконнике, нахохлившись, словно пушистый шарик. Он грелся в закатных лучах, подставляя мордочку солнцу, и изредка подглядывал за мной из-под полуопущенных век.