Пока мы не исчезли

Глава 19. Под звёздами

— О чём шушукаетесь?
Маша незаметно подкралась сзади и прищурилась, с подозрением глядя на нас с Соней.

— Ни о чём!

— Да так… — выпалили мы в унисон и переглянулись, словно заговорщики.
Маша прищурилась ещё сильнее, но в итоге не стала допытываться.

— Кира, если хочешь, можем пойти домой, — предложила она.

Я замялась и покосилась на Соню. С её появлением почему-то уже не так тянуло домой. Да и Чернов здесь… что стало для меня полной неожиданностью.

— Какой ещё «домой»? — возмутилась Соня, не дав мне и рта раскрыть. — Я же только пришла, дорогуша! Идём, я голодная, как волк! Целый час прождала этого балбеса у подъезда, — она махнула в сторону Костика, который уже стоял в окружении знакомых, что-то жуя и оживлённо поддакивая. — А знаете почему? Да потому что он напрочь забыл про нашу встречу! Вы представляете? Ох, когда-нибудь я его точно брошу. Вот увидите — окончательно брошу!

Приговаривая о своей неминуемой разлуке с Костиком, Соня подхватила нас с Машей под руки и потащила на кухню.

Пока Соня жаловалась на черствость и забывчивость своего парня, Женька Самойлов, на другом конце стола, продолжал возмущаться по поводу вероломства своего «несносного» соседа.

Макс Чернов слушал его с привычным спокойствием, позволяя другу выговориться, но то и дело украдкой поглядывал в мою сторону. Поймав его взгляд, я смущенно отворачивалась. Маша, безразлично глядя на всех нас, широко зевала, подперев голову кулаком.

Когда с перекусом было покончено, а Маша снова завела речь о возвращении домой, Соня вновь запротестовала. С еще большим энтузиазмом она принялась уговаривать нас остаться хотя бы ненадолго.

И мы остались. А потом — ещё на чуть-чуть. И ещё…

По неведомой причине Соня вдруг решила, что я ужасно грущу — и вознамерилась во что бы то ни стало меня развеселить.

Сперва я отнекивалась, заверяя её, что у меня всё в порядке. Но в какой-то момент поймала себя на том, что азартно гоняю пластиковую шайбу по полю настольного хоккея, изо всех сил стараясь пробить ворота.

Потом Соня усадила меня на диван играть в настолку. На старте было так много разноцветных фишек, но ближе к финишу нас осталось лишь трое. Мы с Соней объединились против невозмутимого Чернова. В запале игры я даже не заметила, как он оказался рядом. Просто в какой-то момент он почти выхватил у меня из рук кубики, бросил короткий взгляд — и коварно усмехнулся одним уголком губ.

Чуть позже я уже горланила в микрофон, отплясывая перед телевизором. Соня фальшиво подпевала и скакала рядом. Её косы взмывали вверх при каждом прыжке, иногда задевая меня. Сзади ребята зычно подхватывали припев, а кто-то отплясывал с такой силой, что пол буквально ходил ходуном.

Когда в горле уже неприятно запершило, я уступила микрофон Леленьке, налила себе сока и выскользнула на террасу — перевести дух. Вечерний воздух показался особенно свежим и вкусным после шумной гостиной.

На террасе почти никого не было. Только в дальнем углу, устроившись на диване, сидела парочка, целиком поглощённая друг другом. Из сада, скрытого ночным сумраком, доносился глухой смех — видимо, кто-то решил пройтись.

Ещё при первом осмотре я заприметила круглый кованый столик с видом на цветущие кусты роз. И теперь поспешила занять укромный уголок, пока ещё кому-нибудь не пришло в голову освежиться. Апельсиновый сок прокатился на языке кисло-сладкой волной, и я вдруг поймала себя на том, что глупо улыбаюсь.

Вечер получился куда насыщеннее, чем я ожидала. Кажется, Соня оказалась права — ссора с мамой задела меня сильнее, чем я думала. Зато теперь всё вокруг будто заиграло новыми красками. Я искренне радовалась, что осталась — и была благодарна Соне за её настойчивость.

— Так можно и простудиться.

Стул рядом со скрипом отъехал, и на него опустился Макс. Он протянул мне мою жакетку, про которую я уже успела позабыть. И где только он ее нашел?

— Кто бы говорил, — я окинула Макса выразительным взглядом. Он сидел в тонкой футболке, будто на дворе уже стояло жаркое лето.

— Я закалённый, — беззаботно пожал он плечами.

— Я тоже, — соврала я, но жакетку всё же приняла и поспешила накинуть на плечи.

В нос ударил аромат свежей зелени и распускающейся сирени. Лёгкий ветерок пробежался по разгорячённой коже, а за ним, будто по сигналу, по телу табуном пронеслись мурашки.

Мы с Черновым сидели в уютной тишине, глядя на далёкие мерцающие звёзды. Из дома доносились музыка и голоса, но даже они не могли заглушить завораживающее пение соловья. Я слушала, затаив дыхание, и украдкой поглядывала на Макса.

— У Жени чудесный дом, — наконец сказала я, прервав молчание.

— Как подготовка к экзаменам?

Мы с Максом заговорили одновременно и тут же замолчали. Я тихо фыркнула и отвела взгляд.

Повисла короткая пауза.

— Потихоньку готовлюсь… — помедлив, выдохнула я. — Всё-таки решила прислушаться к маминому совету и поступить в педагогический. Теперь нужно усиленно подтягивать русский.

— А как же фотография? — спокойно спросил Макс. — Не хочешь попробовать поступить куда-нибудь на фотографа?

Я на секунду задумалась.

— В Миргороде таких вузов нет, — вздохнула я. — Да и курсов, кажется, тоже. Разве что, кружок при Доме творчества…

— Можно поступить в художественный, — предложил он.

— Можно, — я невесело усмехнулась. — Только для этого нужно было ещё лет семь назад поступить в художку и готовиться к экзамену по черчению. А у нас и предмета-то такого давно нет. Ты сам знаешь.

Макс понимающе кивнул.

— Часто вы так собираетесь? — я снова первой нарушила тишину.

— Раньше почти каждые выходные. А сейчас — ни у кого нет времени, — Макс невесело усмехнулся. — Если бы пару лет назад кто-нибудь сказал мне, что лучшие годы жизни я проведу, зарывшись в учебники, я бы последовал примеру Женьки и возвращался домой только чтобы поспать.

— Ну… говорят, лучшие годы ещё впереди: совершеннолетие, университет, взрослая жизнь, — я попыталась ободряюще улыбнуться.