Пока мы не исчезли

Глава 20. Между строк

Весь следующий день после вечеринки у Самойлова я мужественно игнорировала подступающую слабость. Уговаривала себя, что чай с лимоном — надёжное лекарство, а знание английской грамматики способно прогнать любую простуду. С особым рвением я зарылась в учебники, надеясь перехитрить болезнь.

Но утро понедельника охладило мой пыл — и буквально пригвоздило к дивану с температурой.

— Тридцать семь и девять, — просипела я, протягивая маме градусник.

Тонкие, чуть подведённые брови грозно сошлись на переносице.

— Я так и знала, что этим всё кончится.

— Маа-ам... — простонала-просипела я в ответ. — Только не начинай. Мне и так плохо…

Мама неодобрительно качнула головой и, поджав губы, продолжила наносить макияж.

Когда утром прозвенел будильник, я еле поднялась. Всё тело ломило, а горло будто наждачкой терли. Кое-как доковыляв до кухни, где мама гремела посудой, готовя завтрак, я объявила, что в школу сегодня не иду. Мама хотела было возмутиться, но, видимо, мой бледный вид говорил сам за себя. А цифры на градуснике окончательно убедили её, что я не просто отлыниваю.

— А нечего было по ночам шляться непойми где, — буркнула мама, ловко тушуя румяна.

Я закатила глаза, но промолчала. Во-первых, говорить с больным горлом было сложно. А во-вторых — не хотелось снова возвращаться к неприятному разговору. Недавний конфликт вроде как улёгся сам собой, но малейшая искра могла вновь разжечь пламя.

С вечеринки я вернулась поздно. Очень поздно. Горящий свет в окне маминой комнаты, который я заприметила сразу, как только мы с Черновым подошли к подъезду, не сулил мне ничего хорошего.

И точно.

Едва я прикрыла за собой дверь — тихонько, стараясь не шуметь, — как из маминой комнаты вылетела фурия. Она потрясала кулаками, грозила карами небесными и активно вызывала у меня чувство вины, указывая на седины.

Разумеется, в полумраке я не смогла разглядеть клоки седых волос на обесцвеченной макушке, но покорно склонила голову в покаянии. А сама с досадой думала о том, что мама в мои годы уже давно жила самостоятельной жизнью в общежитии, а её матушка, моя бабуленька, и знать не знала, чем там её дитятко занимается. Так, собственно, я и появилась на свет…

А я впервые вернулась домой после полуночи. И то — мама знала, где я и с кем. Где, спрашивается, справедливость?!

— Постараюсь вернуться сегодня пораньше, принесу тебе лекарств. А пока, ложись, пей больше жидкости и отдыхай, — наказала мама перед выходом. — И не смотри телевизор, — лучше займись учебой.

Я кивнула, плотнее запахнула одеяло и, закрыв за мамой дверь, пошла досыпать.

Семка, всё это время смирно сидевший в коридоре, проводил меня недоумённым взглядом. Но, осознав, что никто не собирается баловать его вторым завтраком, вздохнул и поплёлся следом за мной.

Устроившись в ногах, он свернулся клубочком и засопел. Вскоре и меня сморила сладкая дрема.

А во сне меня уже ждал Макс Чернов.

Проводив меня до подъезда, Макс неподвижно замер. Одинокий фонарь освещал его темную, высокую фигуру. Непослушная чёлка скользнула вниз, прикрывая лицо. Его тёмные, бездонные глаза выжидающе смотрели на меня и, казалось, проникали в самую душу.

Возникло чувство, будто я должна что-то сделать — но я никак не могла понять, что именно.

Макс протянул раскрытую ладонь. Я осторожно вложила свои пальцы — и моя ладонь утонула в его руке. Чёрные глаза приближались и я отчетливо видела, как трепещут его длинные ресницы.

Даже сквозь сон я почувствовала, как неистово колотится моё сердце. Его дыхание скользнуло по моей щеке — и я замерла в предвкушении. Кажется… сейчас он поцелует меня.

Макс склонился ещё ближе. От его тихого голоса, с хрипловатыми нотками, у меня задрожали коленки, а в горле мгновенно пересохло.

— Минаева… — протянул он.

— А? — я прикрыла глаза и потянулась на встречу.

— Где мой фотоотчёт?

Я нахмурилась. Смысл слов с трудом доходил до моего затуманенного сознания.

— Что?

— Ты опять забыла, Минаева?! — рыкнул Чернов прямо мне в ухо и нетерпеливо тряхнул за плечи.

Я вздрогнула и резко проснулась.

Едва восстановив сбивчивое дыхание, я принялась перебирать в голове все указания Чернова, силясь вспомнить, что же такого я могла забыть. Поток мыслей прервал короткий сигнал телефона.

— Тьфу ты! — воскликнула я, увидев имя отправителя. — Нигде от тебя покоя нет.

«У тебя всё ок?» — Писал Макс Чернов.

— Было бы, если бы ты не преследовал меня даже во сне… — буркнула я, но написала совсем другое:

«Я заболела.»

Ответ пришёл почти сразу:

«Так и знал. Зайду после школы.»

— Что?! Это ещё зачем?

«Если ты решил тоже заболеть, то знай — это не лучший способ откосить от учёбы.»

«Я закалённый.» — напомнил Макс.

Я фыркнула и отбросила телефон.

Ну что за глупости?! Зачем ему приходить? Во сне у него был такой взгляд… А вдруг я правда о чём-то забыла?

Я снова начала перебирать в голове наши разговоры, но так ни о чём и не вспомнив, пошла на кухню — добывать себе завтрак. А заодно и коту, который бодро потрусил за мной следом.