Пока мы не исчезли

Глава 26. Предвестник бури

— Кира! Ки-ра!

Я обернулась и увидела спешащую ко мне Соню.

— Фух, — выдохнула она, подбегая. — Я уж думала, не дождусь! Чего так долго?

— Отвечала одной из последних, — пожала я плечами. — Хотела подготовиться получше.

— Ну и как? — в разноцветных глазах вспыхнул живой интерес.

Сегодня мы сдавали устный экзамен по русскому и литературе. Для меня — один из самых важных предметов, ведь от его результатов буквально зависело моё будущее. К счастью, мне попался билет, который я хорошо знала. Но даже так я сидела до последнего, стараясь вспомнить всё, что могла. Когда два черновика были исписаны вдоль и поперёк, я, наконец, вышла к комиссии.

Несмотря на хорошее знание темы, волнение не отпускало. Но, кажется, мне удалось собраться: я не только дала развёрнутый ответ, но и справилась со всеми дополнительными вопросами.

— Знаешь… по-моему, вполне неплохо, — уверенно сказала я.

— Ну и молодец, — похвалила Соня и тут же перешла на деловой тон: — Помнишь, ты обещала помочь мне со статьёй?

— Я не обещала.

— А я всё равно захватила черновики, — спокойно отрезала Соня, не обратив внимания на мой протест. — Пошли в редакцию — подумаем, как можно улучшить эту белиберду.

— Ты к себе слишком строга, — пробормотала я, бегло взглянув на исписанные и исчерканные страницы в её блокноте.

Но Соня уже схватила меня под локоть и решительно повела к лестнице.

Прошло больше получаса, а Сонин энтузиазм всё не иссякал. Она ходила кругами по крошечному кабинету и сыпала вариантами предложений одно за другим. Иногда я не успевала уследить за ходом её мысли — и вскоре окончательно утомилась. Подперев подбородок рукой, я рассеянно слушала и время от времени вставляла «угу», украдкой поглядывая в сторону двери.

— «…а наши дорогие учителя стали надёжной опорой и поддержкой на этом пути!» — торжественно продекламировала Соня. — Ну как?

Она остановилась и резко обернулась. Глаза её светились воодушевлением.

— Как-то… слишком пафосно, — с сомнением протянула я, виновато глянув на неё.

— Мда… пожалуй, ты права, — пробормотала Соня и яростно вычеркнула строчку в блокноте.

— А если вот так: «…и мы будем вспоминать школьные годы как самые лучшие в нашей жизни!» Что скажешь?

Я прокрутила фразу в голове то так, то эдак. Звучит красиво — но правда ли это? Буду ли я когда-нибудь вспоминать школьные годы как лучшие? Сомневаюсь.

Мне нравились многие предметы, и среди учителей попадались замечательные. Но именно в школьные годы я впервые по-настоящему ощутила, что такое потеря. Каждый новый переезд будто вырывал из меня кусочек души, который уже невозможно было вернуть. Конечно, на новом месте появлялись друзья и симпатии, но новое никогда не заменяло старое. Оно было просто... другим.

Я вспомнила Макса, который последние годы живёт одной лишь учёбой — чтобы оправдать ожидания родителей. Машу, вечно зевающую и мечтающую на уроках — потому что когда-то никто не объяснил ей, как важно найти занятие по-душе. Лёху, которого, в целом, мало что заботит и ещё многих других своих знакомых.

Станет ли взрослая жизнь другой или всё останется по-прежнему?

— А ты сама будешь вспоминать школьные годы как лучшие? — неожиданно спросила я Соню. Энергичная, остроумная, уверенная — мне казалось, что девушка довольна своей жизнью. Но я почти ничего о ней не знала.

Соня запнулась. Её улыбка померкла.

— Не знаю, — честно призналась она и запрыгнула на парту напротив. — Не могу сказать, что мне было плохо... Но становится не по себе от мысли, что вот это — «лучшее».

Мы немного помолчали, каждая думая о своём. Так и не найдя однозначного ответа, я тихо сказала:

— Вот бы точно знать, что живёшь лучшие годы… пока они не закончились.

Соня кивнула, а потом внезапно сменила тему:

— Последний звонок уже на следующей неделе, да и до выпускного недалеко. Ты уже выбрала наряд?

— Не-а, — я печально покачала головой.

Ещё совсем недавно мы с Машей листали журналы, обсуждали фасоны и строили планы на поход по магазинам. Но так и не пошли. А теперь и вовсе не разговариваем.

Я перевела взгляд на Соню и внимательно посмотрела на неё.

— Послушай, Громова, ты ведь знаешь, где можно купить хорошее платье… недорого?

— Ну разумеется, — откликнулась Соня с видом настоящего эксперта.

— А можешь пойти со мной? Помочь выбрать?

Соня приподняла бровь:

— А как же твоя подруга? Маша Золотарёва?

Я опустила глаза:

— Мы не общаемся…

— Почему?

— Сама не знаю, — пробормотала я и, к собственному удивлению, вдруг начала рассказывать Соне всё. О Машином странном поведении, о недомолвках и растущем между нами недопонимании.

— В конце концов, мне это надоело. И в очередной раз, когда она перестала со мной разговаривать, я просто… не стала настаивать. Не подошла, не попыталась помириться.

— Знаешь… — протянула Соня, прищурившись. — А ведь дело может быть в Чернове.

— В Максе? — я изумлённо уставилась на неё. — Причём тут он?

— Ты не в курсе? — Соня подняла брови, и на лбу у неё тут же появились складки. — Она же по нему сохнет.

— Пф, глупости! — отмахнулась я. — Маша никогда не была в восторге от Макса и его компании. Всегда говорила, что все они заносчивые снобы.

— И ты ей поверила? — фыркнула Соня. — Твоя Золотарёва уже который год закидывает Макса валентинками и письмами. Этот — не исключение.

Соня ловко спрыгнула со стола, выдвинула один из ящиков и достала из него аккуратную стопку открыток.

— Вот!

На стол передо мной шлепнулась увесистая стопка, перевязанная канцелярской резинкой.

Я нахмурилась, взяла верхнюю — ярко-красное сердечко — и тут же застыла, увидев знакомый почерк. Строчки милого стишка о любви заканчивались подписью Маши.

— Что… что это такое? — прошептала я, голос предательски охрип.

Я продолжила перебирать открытки. Даже не вчитываясь в текст, я сразу узнавала Машин почерк — округлый, чуть небрежный, с характерным наклоном влево. Он был везде. На каждой.