Поезд мягко гудел и подпрыгивал, увозя меня всё дальше. За окном проплывали деревни и города, поля и редкие просёлочные дороги.
Я сидела у окна, глядя на своё отражение и крепко сжимала рюкзак. На этот раз он был не полупустой и не набит бесполезным хламом. В этот раз я положила туда самое ценное — то, что боялась потерять.
— А вот и чай, — бодро сообщила мама, ставя на столик два граненых стакана в металлических подстаканниках. Жидкость в стекле тут же заходила ходуном. — Доставай шоколадку — будем завтракать!
Раскрыв замок я полезла в рюкзак. Да…Шоколадка тоже была тут. Но кроме нее из рюкзака я достала длинный черный шарф крупной вязки и, несмотря на лето, накинула его на плечи.
Следом — проверила диск. Макс записал на него всё, как я просила: фотографии с концерта, субботника, последнего звонка и выпускного. Я обернула его в бумагу и спрятала между страниц книги — на всякий случай.
Рядом лежал, свернутый в трубочку, «Школьный Вестник» и толстый жёлтый конверт. Я успела забрать его в самую последнюю минуту, перед отъездом. Выудив его, я достала стопку снимков.
— О, а это что? — поинтересовалась мама, отломив чуть ли не полплитки шоколада.
— Фотографии с пленки. Я успела её проявить перед отъездом, — ответила я и мягко улыбнулась.
Со снимков на меня смотрели друзья, робко улыбались, махали и смеялись.
— А это кто? — мама ткнула пальцем в фотографию. Я недовольно зашипела — ещё не хватало, чтобы она испачкала всё шоколадом.
— Это Маша Золотарёва.
— Та самая? — протянула мама с интересом. — А вот эти кто?
— Лера и Данька, Женька Самойлов… Славка, Стасся.
— А вот эти девочки? А там? Кто это?
Она всё спрашивала, а я рассказывала. Вспоминала, и говорила, пока во рту не стало сухо. И даже тогда, сделав глоток остывшего чая, продолжала рассказывать.
— А кто этот красавец, который тебя обнимает? — мама нахмурилась, выхватывая из стопки новый снимок.
— О… — протянула я и губы сами собой растянулись в загадочной улыбке. — Это Макс Чернов.
Поезд набирал скорость и уносил меня всё дальше от Миргорода. Но в этот раз отъезд ощущался немного иначе. Нет, грусть и тоска по-прежнему стискивали грудь, а ком в горле порой давил так, что было больно глотать.
Но теперь я осознанно увозила с собой бесценные сокровища — свои воспоминания. Теперь я точно знала: на место зияющей дыры в сердце я смогу наложить целебный пластырь из воспоминаний — тёплых, живых, настоящих. Тех, что останутся со мной.
Навсегда.
#17359 в Проза
#8436 в Современная проза
#9961 в Молодежная проза
первая любовь, взросление, новенькая в школе
16+
Отредактировано: 21.07.2025