Пока нас не поглотит солнце

Кровь и выбор

Глава 6.

«Тех, кто носит чужое имя, узнают по глазам. Тех, кто носит чужую судьбу — по тишине вокруг них. Но тех, кто пережил время, — узнают по страху, который приходит раньше, чем они.»
— из фрагментов «Туманных песен», неизвестный автор

Эффи проснулась так, будто провалилась сквозь толщу ледяной воды. Грудь будто пережали тонкие, но крепкие тиски; воздух был густым, холодным, металл браслета резал кожу. Некоторое время она лежала, не шевелясь, пытаясь понять — это ещё сон или уже реальность.
Тишина квартиры была слишком абсолютной. Такой тишиной дышат только места, где что-то ждет.
Только спустя пару минут, когда пульс чуть замедлился, Эффи осторожно выдохнула и поднялась на локтях. В груди всё ещё вибрировало странное отголосие — как будто во сне она бежала слишком долго, слишком быстро, от чего-то слишком близкого.
Она протянула руку к тумбочке.
Пальцы сразу столкнулись с краем фотографии.

Холодное потрескавшееся бумажное полотно будто ждало её прикосновения.
Эффи подтянула снимок к себе и присела, закрывшись одеялом от утреннего декабрьского холода. Лучи раннего рассвета просачивался в комнату — слабые, золотистые, похожие на дыхание тех, кого уже давно нет.Она машинально коснулась браслета.Холодный металл. Серебристые звенья цепи — массивные, странно старомодные, будто не украшение, а амулет. И — что самое пугающее — лёгкое пульсирование под пальцами.Будто он… дышал.

Эффи застыла. Ощущение было едва уловимым, но отчётливым. Она вспомнила мамину просьбу. Единственное, что мать просила строго, почти раздражённо: «Никогда его не снимай. Обещай.» Тогда это казалось капризом. Теперь — предупреждением.
Она прикрыла сонные веки.
В памяти всплыла ещё одна деталь: когда Фенрир в клубе схватил Томаса, в какой-то момент его ладонь коснулась цепи на её руке — и он отшатнулся, будто обжёгся.
Эффи потрясённо отдёрнула руку. Она вспомнила это, хоть и была довольна пьяна. Но почему только сейчас?

— Нет… — прошептала она. — Этого быть не может. Но её мозг складывал пазл быстрее, чем она могла сопротивляться.
Фенрир боится браслета. Томас боится Фенрира. Мать боялась снять цепь. И на фото — человек, который не стареет.
Всё складывалось воедино. Слишком нереально. Слишком невозможно.

Тишина, такая густая и едкая тишина… Заполняющая все в округе и даже саму Оффелию. Комната была неподвижна и пуста, но Эффи показалось, что стены дышат. Словно вместе с ней. Она подняла фотографию к свету. Свет в окне был серым, зимним, блеклым — но лицо Фенрира светилось на снимке так, будто не принадлежало этому миру.

— Кто ты? — Спросила она в тишину.
Ответом был только хрустящий звук — снег начал падать сильнее. Эффи ещё несколько минут сидела, пока дрожь в пальцах не прошла, и только потом медленно поднялась.
Мысли были спутанными, но одно стало ясно - вопросов слишком много. Просто до невозможности. И если никто не собирается давать ей ответы — она постарается найти их сама. Она оделась быстро, почти механически. Даже не умывшись. Свернула фотографию и убрала её во внутренний карман куртки, ближе к сердцу. Там, где тайны согревают сильнее, чем тепло.
Потом подошла к зеркалу. Вид у неё был измученным — круги под глазами, лоб в напряжении, губы побелели.
Но взгляд был твёрдым.

— Я узнаю, — Сказала она отражению. — Всё.
В этот момент браслет слегка тронул её кожу — почти ласково, как будто одобрял.
А она — впервые — почувствовала, что эта цепь на её руке не просто украшение.
А нечто большее. Только вот что именно? Перед глазами вновь отражались события, которые на первый взгляд было обычными, несущественные, но сейчас… Девушка переводит взгляд на ловца снов, томно вздыхает, а уже после, собрав волосы в небольшой хвостик, направляется к выходу. По пути, конечно же, мельком попрощавшись с тетушкой Джесс. Она направляется в колледж. Дабы завершить начатое и поставить точку. Но и этого она сделать не смогла. Ей не хватило сил. По крайней мере моральных.

***

Сумерки опустились на город почти незаметно, что даже немного настороаживало. Тени, смазанные снегопадом, стекали по крышам, по линиям домов, по окнам — и казалось, будто улицы покрылись хрупким хрусталём. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. И Эффи снова ловила себя на том странном ощущении, будто она идёт не просто по дороге — а по границе между чем-то знакомым и тем, что ещё не успело обрести имя.

Она возвращалась домой одна. Конечно, Гретта настояла, чтобы Эффи ехала на такси, но у той было ощущение, что если она не пройдётся пешком, то… что-то пропустит. Что-то важное. Или опасное. Она уже не различала, что из этих двух вещей её притягивает сильнее. Снег падал редко, но крупными хлопьями, как рваное белое стекло. Холодный ветер касался её щёк слишком осознанно. И шаги по пустой улице казались не своими — будто за ней шёл кто-то ещё, в полшага позади. Эффи на мгновение остановилась. Быть может это снова он? Она надеялась. В глубинах своей души.

Оффелия медленно обернулась, сразу же рыская глазами по округе, но кроме пустых улиц и фонарей, что слабо подрагивают ы холодном воздухе - ничего не было. Но браслет будто сжал её запястье. На сей раз она придала этому значение.

Она глубоко вдохнула и ускорила шаг. Наверное, это просто последствия сна, усталости, этого странного «отражения». Просто совпадения. Снова и снова. Такие же, как «случайные встречи» с Фенриром.

Да. Случайные.
Она попыталась в это поверить. Вернее, заставляла себя в это верить.

Дом встретил её тишиной — слишком приветливой и слишком давящей одновременно. Эффи закрыла дверь, прислушиваясь. Снег тихо стучал по подоконнику. Ветер шумел меж оконных рам. Всё как обычно. Всё, как должно быть.

Ну… почти всё. Свет в коридоре был включён.
Она точно помнила, что выключала его. Тетя Джесс вернулась со смены? Оффелия замерла на пороге, ощущая, как по спине пробежал холодок. Но в её доме не было никого. Тетя Джесс работает практически без выходных. Борясь за каждый цент. Она не могла вернуться так рано.