Пока не погаснет вечность

Глава 4. Три капли правды

Медальон Магистра пульсировал у Далии перед глазами, как второе сердце. Сквозь запотевшее стекло она различала капли. Одна черная, как смоль вампиров, другая алая, с золотыми искарми. Это была ее капля.А третья будто смешанная, странного фиолетового оттенка.

"Это не просто кровь..."

— Реакция еще не завершена, — прошептала Лилит, облизывая лезвие веера. Ее глаза отражали медальон, как два крошечных зеркала. — Но уже видно...

Варион вздрогнул, и серебряные цепи на его запястьях зазвенели.

— Вы соврали мне. Вы сказали, это просто тест...

— Мы сказали ровно столько, сколько ты мог вынести, — поправил Магистр. Его шестипалые руки сжимали медальон с почти эротической нежностью.

Далия сфокусировалась на каплях, и вдруг... Боль. Как будто кто-то ввинтил раскаленный гвоздь прямо в висок. Перед глазами вспыхнули образы. Женщины в белых одеждах стоят у алтаря, вокруг горят свечи из человеческого жира.Трое, узнаваемые силуэты вампиров, преклоняют колени, но не в поклонении, а удерживая ее. Нож из черного обсидиана входит в ее грудь и кровь не алая, а фиолетовая, как в медальоне.

— Это моя кровь? — Далия выдохнула, чувствуя, как реальность плывет.

Лилит рассмеялась — звук, похожий на бьющееся стекло.

— Твоя? О нет, дорогая. Ты просто сосуд.

Магистр щелкнул пальцами, и тени ожили. Лилит не просто вампир. Она первая невеста Каина, обращенная до Потопа. Ее платье сшито из кожи тринадцати ее же дочерей. Аарон немой не от рождения. Его язык вырвал сам Люцифер за попытку предупредить человечество. Магистр бывший архангел низшего чина, павший не из-за гордыни, а из-за жалости к людям.

— Мы старше понятий добра и зла, — прошипел Магистр. — Мы — баланс.

Варион застонал, будто каждое слово жгло его.

— Вы... хранители.

— Смотрители, — поправил Аарон беззвучно, но слова отпечатались в сознании Далии.

Лилит провела пальцем по цепи Далии, оставляя кровавый след.

— Ты чувствовала это, да? Зов в крови. Воспоминания, которые не твои.

Далия кивнула, не в силах солгать.

— Потому что ты — ключ, — продолжил Магистр. — Когда она разделила свою кровь, часть души разлетелась по векам. Ты — последний сосуд.

Варион резко поднял голову:

— Вы обещали не трогать ее, если я...

— ...станешь нашим псом? — закончила Лилит. — Но теперь мы знаем правду.

Она наклонилась к Далии, ее дыхание пахло мертвыми розами:

— Она выбрала тебя не случайно. Ты родственница.Магистр открыл медальон полностью.

Фиолетовая капля вспыхнула, и Далия закричала — на этот раз голосом, который не был ее:

— ВАРИОН!

Цепи лопнули.

Варион вскочил, но не к ней — к троим. Его клыки обнажились:

— Вы нарушили договор.

Магистр улыбнулся:

— Нет. Мы переписали его.

Аарон поднял руку — и стены комнаты обрушились, открывая бездну за ними.

Последнее, что увидела Далия — как Варион бросается в нее, а три фигуры складывают руки, как судьи.

Тьма не окружила Далию — она проявилась изнутри, как чернильное пятно, растекающееся по стеклу сознания.

Первая секунда, ее тело растворилось, но боль осталась.Кости стали жидкими, стекая по невидимым склонам.

Где-то далеко она услышала голос Вариона:

— Держись за мой голос!

Но его слова разрывались, как старый радиосигнал.

Бездна не была пустой. Стены были сплетены из спиралей ДНК, где вместо азотистых оснований имена мертвых. "Воздух" густой, как сироп, наполненный обрывками криков.

Далия сидела в центре бездны, завернутая в саван из паутины, но нитей было ровно семь, и они пели.

— Ты опоздала, — сказала Сущность, и это был не звук, а впрыск памяти прямо в вены.

Далия узнала ее. Глаза такие же, как в снах. Шрам на шее зеркальный варионовскому. Пальцы были с такими же неровными ногтями, как у нее самой.

Сестра? Мать? Она сама из другого века?

Сущность улыбнулась, слишком много зубов:

— Я — обещание, которое они не смогли сдержать.

Сущность протянула руку, и Далию накрыло. Первое предательство Магистра, тогда еще с двумя глазами, заковывает Сущность в золотые цепи.

Далия закричала, понимая:

— Я — не сосуд... Я — дверь.

Сущность кивнула, и ее глаза потекли черным:

— А Варион... страж, которого я посадила в их лагерь.

Внезапно что-то схватило Далию сзади

— Пора домой, — прошипел голос Лилит, но звучал он изнутри самой бездны.

Сущность вскочила, и саван распался, открывая грудь с вырванным сердцем.

— Найди мое имя! — крикнула Сущность, и бездна заколебалась. — Оно в твоей... Тьма.

Далия рванулась вперед, ударившись лбом о каменный пол.

Она была в теле. Но что-то добавилось. На ладонях шрамы от несуществующих цепей. Во рту вкус фиолетовой крови. А в голове имя, которое она не могла произнести.

Рядом лежал Варион — его кожа трескалась, как старый фарфор, сквозь щели светилось что-то золотое.

Лилит приседала рядом, трогая его:

— Ох, сестричка... Ты и не знала, что он тоже сосуд?

***

Далия очнулась на кожаном диване в лофте, который явно стоил больше, чем она заработает за всю жизнь.

Запах кофе, старые книги и… кровь. Не свежая. Та, что въелась в стены. За окном обычный городской гул, но слишком четкий, будто кто-то прибавил громкость.Каждая мышца девушки горела, а на запястье красовался новый шрам – три переплетенные змеи.

Варион стоял у окна, спиной к ней. Его тень вела себя странно – слишком густая, слишком… живая.

— Где мы? – голос Далии звучал хрипло.

— Мой дом. Вернее, один из них. – Он не обернулся. – Ты пробыла в бездне три дня.

Далия села резко, и мир поплыл.

— Какой… город?

— Стамбул. Но вампиры до сих пор называют его Константинополем.