Пока не погаснет вечность

Глава 26. Дорога к белым скалам

Варион шёл проселочной дорогой, уходящей на восток. Ребёнок на его руках затих, убаюканный ритмом шагов. Солнце поднималось выше, и его лучи больно жгли вампирскую кожу, но Варион лишь глубже натянул капюшон.

Воздух в лесу внезапно застыл. Даже вечный шепот листьев умолк, будто сама природа затаила дыхание. Из-за древнего дуба, испещренного рунами, которые светились тусклым фосфоресцирующим светом, вышел старик. Его плащ был сплетен из живого мха и папоротников, капли утренней росы сверкали на нем, как бриллианты. Лицо, покрытое морщинами, напоминало кору старого дерева, а глаза... глаза были молочно-белыми, слепыми, но казалось, что они видят гораздо больше, чем обычный зрячий.

— Ты несешь дитя Разлома, - его голос звучал как шелест осенних листьев под ногами, как скрип ветвей на ветру. — Озеро не отпускает своих детей. Оно дает лишь иллюзию свободы.

Варион инстинктивно прикрыл ребенка складками своего плаща, почувствовав, как маленькое тельце напряглось.

— Я не отдам его, - голос Вариона прозвучал тихо, но в нем слышалась стальная решимость. — Ни вам, ни озеру, ни кому бы то ни было.

Лесовик улыбнулся, и его губы раздвинулись, обнажия десны, поросшие мягким изумрудным мхом. В его улыбке не было ни злобы, ни угрозы - лишь бесконечная, вселенская печаль.

— Не тебе решать, дитя ночи, - прошептал он, и его белые глаза, казалось, смотрели прямо в душу Вариона. — Иди к Белым Скалам. Там... ждут.

И прежде чем Варион успел что-то ответить, фигура лесовика начала расплываться, становясь прозрачной, как утренний туман. Он растворился в воздухе, не оставив и следа, кроме стойкого запаха влажной земли, гниющих грибов и чего-то древнего, забытого временем.

Ребенок на руках Вариона тихо агукнул, протягивая ручку к месту, где только что стоял лесной дух. А где-то в глубине леса послышался тихий, печальный смех, который растаял в шепоте листвы.

Горный ручей пел свою вечную песню, разбиваясь хрустальными струями о черные камни. Варион опустился на колени на мягкий мох у самой воды. Осторожно, почти с благоговением, он развернул сверток. Ребенок проснулся, его разноцветные глаза широко раскрылись, отражая блики на воде. Маленькая ручка потянулась к струям, и капли, сверкая в лучах заходящего солнца, заиграли на его бледной коже.

Варион развел крошечный костер — всего несколько сухих веточек, чтобы не привлекать внимания. Пламя трепетало, отбрасывая танцующие тени на скалы. И тут...

Воздух задрожал, как поверхность воды от брошенного камня. Из глубокой тени под нависшей скалой вышла женщина. Её плащ был цвета ночного неба в полнолуние, усыпанный серебряными нитями, словно звёздами. На её шее на серебряной цепочке висел амулет — хрустальный глаз, который следил за каждым движением, отражая пламя костра.

— Я — Видения из Ордена Хранителей, — сказала она, и её голос был похож на звон хрустальных колокольчиков, тихий, но невероятно чёткий. Она не представилась, как будто её имя было единственно возможным в этой ситуации.

Её взгляд, тёмный и бездонный, упал на ребёнка. Она не смотрела на Вариона — только на дитя.

— Мы следим за Разломами, — продолжила она, и в её словах не было ни угрозы, ни просьбы — лишь констатация факта, холодная и неизбежная, как течение горного ручья.

Она сделала лёгкий шаг вперёд, и амулет на её груди вспыхнул мягким синим светом.

— Он — ключ, — её пальцы, длинные и тонкие, указали на ребёнка, не приближаясь, но будто заключая его в невидимую рамку. — Но какую дверь он отопрёт решите вы.

В её словах повисла тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и треском костра. Даже ветер затих, прислушиваясь.

Варион почувствовал, как кровь стынет в его жилах. Он прижал ребёнка к груди, готовый в любой момент исчезнуть в ночи. Но что-то в спокойной уверенности женщины, в её древних, знающих глазах, удерживало его на месте.

Она была не враг. Но была ли она другом? Ответа не последовало. Видения лишь склонила голову в едва заметном поклоне и отступила назад, в тень, растворившись в ней так же бесшумно, как и появилась.

На камне, где она стояла, остался лежать серебряный свиток, туго свёрнутый и перевязанный чёрной лентой.

Костер догорал. Ребенок тихо агукал, играя своими крошечными пальчиками с бликами на воде. А Варион смотрел в темноту, где только что стояла посланница древнего Ордена, и понимал — его выбор только начинается.

В эту ночь Вариону пришлось поговорить или попытаться поговорить с несколькими существами. Даже он, трехсотлетний вампир иногда боялся их силы, но пытался как-то скрыть свое волнение при их появлении.

Варион резко вскочил, как пантера, заслоняя собой ребенка. Его тень, удлиненная и искаженная светом костра, легла на женщину в синем плаще, но та даже не дрогнула. Воздух сгустился, наполнившись запахом озона и древней магии.

— Что вы хотите? — голос Вариона прозвучал низко и опасно, с легким вампирским шипением на согласных. Его когти, обычно скрытые, удлинились на полдюйма, готовые к атаке.

Женщина — Видения — лишь улыбнулась. Ее улыбка не была теплой; она была подобна улыбке сфинкса — древней, знающей и слегка печальной.

— Не бойся, — ее слова повисли в воздухе, обволакивая, как шелк. — Мы не охотники. Мы... наблюдатели.

Она сделала неспешный шаг вперед, и Варион инстинктивно отступил, прижимая к груди затихшего ребенка. Малыш не плакал, его разноцветные глаза с любопытством рассматривали незнакомку.

Из складок ее плаща появилась маленькая шелковая сумочка. Длинными пальцами, тонкими и бледными, словно выточенными из слоновой кости, она достала щепотку иссиня-черного порошка. Он искрился в ее ладони, как растертые в пыль звезды.

— Озеро пробудилось, — ее голос стал ритуальным, монотонным, как заклинание. — И его зов услышали не только мы.

Она бросила порошок в огонь. Ш-ш-ш-ш! Пламя взметнулось вверх, сменив оранжевый цвет на ядовито-зеленый. Оно не издавало тепла — лишь леденящий холод, от которого побелел мох на ближайших камнях. В сердцевине огня заплясали тени. Тени в коронах, высокие, гордые фигуры, чьи взгляды, казалось, пронзали время и пространство, устремляясь прямо на ребенка.