Пока не погаснет вечность

Глава 31. Слепота сердца

Далия шла к Белым Скалам. Её шаги были ровными, размеренными, но внутри всё было иначе. Каждый шаг отдавался глухим эхом в её сознании, словно она шла по дну глубочайшего колодца. Две воли боролись в ней. Одна чуждая, железная, воля ошейника, которая вела её вперёд, к цели. Она была холодной и ясной: «Войди. Возьми ребёнка. Раздави кристалл.»

А другая воля, собственная, затоптанная. Слабый огонёк её истинного «я», который метался в темнице разума, словно пойманная птица. Он кричал беззвучно: «Стой. Беги. Он в безопасности. Не делай этого.»

Ошейник сжимался, подавляя протест, и Далия шла дальше, её лицо оставалось бесстрастной маской.

У врат Башни она остановилась. Не потому что захотела — её ноги просто перестали двигаться. Невидимая сила сканировала её. Она чувствовала, как что-то древнее и мудрое водит взглядом по её душе, видит раздвоенность, видит ошейник, видит кристалл в её кармане.

И... пропускает.

Врата из света и тени разошлись бесшумно. Защита увидела не охотника. Она увидела мать. И это было сильнее любого заклятия.

Внутри зала было тихо. Варион сидел на низком каменном ложе, качая на руках ребёнка. Малыш утих, устав от плача, и теперь просто смотрел на отца своими разноцветными глазами.

И тут Варион почувствовал. Не звук, не запах — присутствие. Он резко поднял голову.

В проёме врат стояла она.

— Далия... — его голос сорвался на шёпот. Это было невозможно. Невероятно. Он замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть видение.

Она сделала шаг вперёд. Её движения были... немного замедленными, чуть слишком плавными, как у человека, находящегося в глубоком сне.

— Я... пришла, — её голос прозвучал тихо, монотонно, без обычных для неё интонаций.

Ребёнок на руках у Вариона повернул голову. Его зелёный глаз широко раскрылся. Он узнал её. Не просто узнал — вспомнил. Он тихо агукнул и потянул к ней ручки.

Варион, всё ещё ошеломлённый, поднялся. Осторожно, как к миражу, он сделал шаг навстречу.

— Как?.. Они отпустили тебя? — в его голове кричали тревожные звоночки — её пустой взгляд, странная скованность, — но сердце заглушало их громким стуком надежды.

Далия медленно покачала головой, словно обдумывая ответ.

— Я... ушла. — это была правда, но не вся. Она ушла, потому что её заставили уйти.

Она приблизилась. Её пальцы, холодные, дрогнули, когда она коснулась щеки ребёнка. Малыш засмеялся и ухватился за её палец.

Варион увидел её руки. Кожу. Отсутствие новых ран. Он увидел, как ребёнок тянется к ней с абсолютным доверием. И его собственные барьеры рухнули. Он обнял её, прижал к себе, вдыхая знакомый, родной запах — смешанный теперь с запахом озера и... чем-то чужим, металлическим, что он принял за следы плена.

Она не обняла его в ответ. Её руки повисли вдоль тела. Но Варион приписал это шоку, усталости.

— Всё хорошо теперь, — прошептал он ей в волосы, закрывая глаза. — Ты с нами. Мы вместе.

Он не видел, как за её спиной, в кармане её платья, её пальцы судорожно сжали чёрный кристалл. Он не видел, как в её пустых золотых глазах на мгновение вспыхнула и погасла одинокая, беспомощная слеза.

Истинная Далия кричала внутри, пытаясь достучаться до него. Но всё, что могло выйти наружу — это тихий, безжизненный шёпот:

— Да... вместе...

Она была внутри. И часы начали свой отсчёт.

Варион не видел. Он не мог видеть. Его разум, острый и подозрительный веками выживания, был ослеплён одним-единственным, оглушительным фактом: Далия была жива. Она была здесь.

Он вёл её вглубь зала, его рука на её спине чувствовала лёгкую, неестественную скованность мускулов. Но он приписал это усталости, пережитому ужасу.

— Садись, отдохни, — его голос звучал непривычно мягко, почти нежно. Он усадил её на грубую каменную скамью у стены. — Тебя не ранили? Они... они не мучили тебя?

Далия медленно покачала головой. Её движения были плавными, почти замедленными, как у человека под водой.
— Нет... — её голос был ровным, без эмоциональных подъёмов и падений. — Я... цела.

Она смотрела прямо перед собой, её золотые глаза были устремлены куда-то в пустоту за плечом Вариона, а не на него.

Но Варион не услышал тревожного звоночка. Он видел лишь, что её глаза не поменяли цвет, что в них не было боли.

Ребёнок на его руках, почувствовав близость матери, заёрзал и протянул к ней ручки с радостным агуканьем. Его зелёный глаз сиял безграничной любовью и доверием.

Далия посмотрела на него и ее лицо не озарилось улыбкой. Не дрогнуло. Но её рука медленно поднялась, и пальцы коснулись его щёчки. Прикосновение было холодным, механическим.

— Он... вырос, — произнесла она, и в её голосе прозвучала неуместная констатация факта, а не материнское удивление или радость.

Сердце Вариона ёкнуло, но разум поспешил найти оправдание: «Она в шоке. Она пережила кошмар. Она ещё не пришла в себя.»

— Да, — он засмеялся, нервно, с облегчением. — Растёт как на дрожжах. И уже показывает характер. Он хотел разрядить обстановку, вернуть хоть крупицу прошлого. — Помнишь, как ты смеялась, когда я не мог его запеленать?

Он ждал, что в её глазах мелькнёт узнавание, тень той самой улыбки.

Но её взгляд оставался пустым. Стеклянным.
— Помню... — ответила она, и это было похоже на заученную фразу из чужого диалога.

Но Варион заглушил яростным внутренним криком: «ОНА ЖИВА! ВСЁ ОСТАЛЬНО НЕ ВАЖНО!»

Он сел рядом с ней, всё ещё держа ребёнка. Малыш устроился у него на коленях, не сводя с матери восторженных глаз.

— Всё кончено, Далия, — сказал Варион, глядя на неё с надеждой, которая была почти болезненной. — Мы в безопасности. Они нас защитят. Мы можем начать всё сначала.

Она медленно повернула к нему голову. Её шея скрипнула, будто не смазанные шестерёнки.
— Да... сначала... — повторила она, и её рука в кармане сжала чёрный кристалл так сильно, что острые грани впились в кожу.