Пока не погаснет вечность

Глава 34. Пробуждение глубины

Воздух в Круге Возрождения, скрытом в самом сердце Башни, был густым и тяжёлым, пахнущим озоном и старыми камнями. В центре круга, на плите из чёрного обсидиана, лежала Далия. Она казалась спящей, но её сон был неестественным, пугающим — ни единого движения, ни вздоха, лишь полная, мёртвая неподвижность, нарушаемая лишь слабым свечением рун, начертанных вокруг плиты.

Рядом стояли Варион, его плечо было перевязано, но боль в глазах была острее любой физической, Видения и ещё двое Хранителей — древних, молчаливых существ в капюшонах.

— Мы не можем исцелить её силой воли или обычной магией, — голос Видении звучал как шелест страниц. — Чуждая воля вплелась в самую её суть, как ядовитый плющ. Мы должны обратиться к тому, что в ней первично. К тому, что дало ей силу выжить в Озере.

Варион сжал кулаки, чувствуя беспомощность.
— Что вы будете делать?

Один из древних Хранителей поднял руки. Его пальцы были длинными и почти прозрачными.
— Мы разожжём искру её глубинной сущности. Той, что пробудило Озеро. Если эта искра достаточно сильна, она сможет выжечь чужеродное влияние изнутри. Но это... болезненно. И опасно. Она может не выдержать и сгореть сама.

— Нет другого пути? — голос Вариона дрогнул.

— Есть, — сказала Видения. — Оставить её в вечном сне. Это безопасно. Для всех.

Варион посмотрел на лицо Далии. На ту пустую маску, что чуть не убила их сына. И затем на ребёнка, которого он держал на руках. Малыш смотрел на мать своими разноцветными глазами, словно чувствуя её борьбу.
— Будите её. — это был не приказ. Это была мольба.

Хранители начали. Они не произносили заклинаний. Они пели. Их голоса были низкими, гортанными, звучащими на частотах, которые ощущались костями, а не ушами. Руны вокруг плиты вспыхнули ярко-синим светом.

Воздух над Далией задрожал. Из её груди, прямо из сердца, стало исходить слабое золотое сияние. Оно было тусклым, едва заметным, будто его пытались задуть.

— Её истинная сущность слаба. Она новичок в этом теле. Её заглушили, — прокомментировала Видения, не отрывая взгляда.

— Далия! — крикнул Варион, не в силах сдержаться. — Борись! Ради нас! Ради него!

Золотое сияние дрогнуло и стало чуть ярче. Казалось, оно услышало его.

Древний Хранитель сделал шаг вперёд и воздел руки. Из его пальцев ударили лисы чистого, серебряного света. Они вонзились в золотое сияние над Далией не как атака, а как подпитка, как чистый кислород, брошенный на тлеющие угли.

— Мы не можем сжечь яд за неё, — сказал он, и его голос прозвучал в голове у каждого. — Мы можем лишь дать ей силы сделать это самой.

Золотой свет вспыхнул. Он стал ярким, почти ослепительным. Тело Далии на плитке задергалось в судорогах. Из её горла вырвался не крик, а какой-то хриплый, скрежещущий звук, будто внутри неё сражались два зверя.

На её коже проступили тёмные, извилистые узоры — следы чужеродной магии, как чернильные кляксы. Золотой свет набросился на них, выжигая, заставляя черноту сворачиваться и испаряться с шипением.

Это длилось будто вечность. Наконец, судороги стихли. Тёмные узоры исчезли. Золотой свет померк, словно истощившись, и медленно втянулся обратно в её грудь.

Наступила тишина.

Далия лежала неподвижно. Но теперь её неподвижность была иной — это был сон, а не оцепенение. Грудь её плавно поднималась и опускалась в ровном дыхании. На её лице не было ни пустоты, ни боли — лишь глубочайшее, бесконечно уставшее спокойствие.

Видения выдохнула.
— Она сделала это. Она... чиста. Но её глубинная сущность, та, что мы разбудили... она теперь не спит. Она стала частью её. Она всегда будет с ней.

Варион, не в силах сдержать слёз, упал на колени у плиты и прижался лбом к холодному камню.
— Она... она будет собой? — его голос был полон надежды и страха.

— Она будет больше, чем собой, — ответила Видения. — И меньше. Она никогда не будет прежней Далией. Но та, кого вы любили, — она там, внутри. Ей просто предстоит заново научиться жить в новом мире... в новой себе.

Они не исцелили её. Они разбудили в ней нечто большее. И теперь им всем предстояло узнать, что это значит.

Тишина в Круге Возрождения была густой, как смола. Даже Хранители замерли, их маски бесстрастия дали трещину, обнажив искру научного интереса и… трепета. Варион не дышал, его взгляд был прикован к её груди, которая поднималась и опускалась теперь ровно, глубоко, по-новому жизненно.

Сначала дрогнули её ресницы. Слабый, едва заметный трепет, словно бабочка пыталась расправить крылья после долгой спячки.

Потом её пальцы. Мизинец на левой руке дёрнулся, царапнув по обсидиановой плите тихим, скребущим звуком.

Варион сделал шаг вперёд, но Видения молча положила ему на руку свою — холодную, как мрамор, — останавливая его.

— Дай ей время. Первое осознание… оно может быть хрупким.

И тогда открылись её глаза.

Это были не те пустые золотые диски, что смотрели на него ранее. И не те зелёные озёра, полные жизни, что он помнил. Это было смешение. Золото теперь было не сплошным — оно было похоже на жидкий металл, в котором плавали островки её родного, изумрудного зелёного цвета. И в этих зелёных островках светилось осознание. Смутное, растерянное, но её.

Она медленно, неуверенно повернула голову и ее взгляд скользнул по высоким сводам, по склонившимся над ней Хранителям, и наконец остановился на Варионе.

В её глазах не было узнавания. Было вопрошание. Глубокое, бездонное, как будто она видела его впервые в жизни и пыталась понять, кто он и что он значит.

Она попыталась приподняться на локтях, но ее тело было слабым, движения — скованными и нескоординированными. Она была как новорождённый оленёнок, пытающийся встать на дрожащие ноги. Варион инстинктивно рванулся помочь, но снова был остановлён взглядом Видении.

Далия упёрлась руками в плиту, её пальцы сжались от напряжения. Она сделала рывок и села. Дыхание её участилось, в глазах мелькнула паника, быстро сменившаяся концентрацией. Она сидела, слегка раскачиваясь, и дышала, словно забыла, как это делается.