Пока не погаснет вечность

Глава 37. Сад неподвижного сердца

Видения остановилась перед ничем не примечательной стеной. Но под её ладонью камень растворился, не с грохотом, а с тихим шелестом, словно отодвинулась занавеска из пыли и времени. За ней открылся проход, и их охватило дыхание чего-то древнего и невыразимо огромного.

Перед ними открылась комната, но это слово было слишком мелким, слишком узким для того, что они видели. Это был колодец. Колодец, уходящий ввысь на сотни, а может, и тысячи метров, в зияющую темноту, где терялись очертания. И в стенах этого колодца, от пола и до невидимой вершины, были полки.

Но это были не полки из дерева или камня. Они были сплетены из спрессованного света. Тёплого, живого, мерцающего, как солнечные блики на воде. Они мерцали ровным, умиротворяющим ритмом, словно дышали. А на этих полках парили книги.

Они не стояли. Они медленно вращались, переливаясь в воздухе, как осенние листья, пойманные в невидимый водоворот. Их переплёты были сделаны из материалов, которых не знал мир: из застывшей ночи, из сплавленного времени, из кожи забытых чудовищ.

Их страницы не были испещрены чернилами. Они были испещрены тенями. Живыми, движущимися тенями, которые складывались в узоры, руны, картины, которые тут же распадались и формировались снова. Страницы медленно, торжественно перелистывались сами, без всякого касания, и с каждым перелистыванием в воздухе рождался новый звук — не голос, а отзвук мысли, обрывок мелодии, запах забытого чувства.

Воздух был наполнен этим тихим, непрерывным шёпотом — шёпотом самих истин.

— Здесь хранятся не знания, — голос Видении звучал благоговейно, она говорила шёпотом, как в святилище. — Знания — это то, что уже понято, разложено по полочкам, умерщвлено для усвоения. Здесь хранится... сырая материя смысла.

Она указала на одну из книг, чьи тени складывались в изображение падающей звезды, которая превращалась в цветок.
— Сны богов, что видели миры до их рождения.
Палец переместился на другую, где тени клубились в математически совершенные, но незнакомые геометрические формы.
— Забытые заклинания, что работают на законах иных вселенных.
Она обвела рукой всё пространство.
— Мысли умерших вселенных. Их последний вздох перед тем, как угаснуть. Их боль, их радость, их удивление перед собственным концом... всё это здесь. Всё это... живо.

Далия, заворожённая, непроизвольно протянула руку к ближайшему фолианту, чьи тени напоминали бьющееся сердце.
— Можно... взять?

— Можно попробовать, — ответила Видения. — Но читать их разумом, глазами — бесполезно. Вы увидите лишь хаос. Их можно только... чувствовать. Она приложила ладонь к собственной груди. — Душой и духом. Они будут учить вас напрямую, минуя слова. Они будут вкладывать понимание прямо в вашу суть. Но будьте осторожны. Не каждый дух выдержит тяжесть мысли целой вселенной или безумие сна бога.

Варион наблюдал за парящими томами с осторожностью старого воина, чувствующего незнакомую, подавляющую силу.
— И этому... тоже нужно учиться?

— Это — основа всего, — кивнула Видения. — Прежде чем учиться управлять силой, вы должны понять её источник. Прежде чем учиться формировать время, вы должны услышать его шёпот. Эти книги... они не дадут вам ответов. Они зададут вам вопросы. Которые заставят вашу собственную силу искать ответы внутри вас.

Она сделала шаг назад, позволяя им ощутить весь грандиозный масштаб Библиотеки.
— Когда вы будете готовы, вы придёте сюда. И вы выберете ту книгу, что выберет вас. И она начнёт вас учить. Без слов. Без уроков. Просто... бывая рядом с вами.

Далия убрала руку, но её взгляд был полон не страха, а жадного любопытства. Это было место, где её новая, непонятная сущность могла найти не контроль, а понимание.

Башня не была крепостью. Она была величайшим в мире университетом. И они только что поступили на первый курс.

***

После головокружительной бездны Зала Времени и подавляющего величия Библиотеки, Видения привела их в место, которое ощущалось... по-другому.

Они вышли на открытую террасу, огражденную низким парапетом из того же светящегося камня, что и сама Башня. Воздух здесь был иным — не звенел космическими вибрациями и не шептал забытыми истинами. Он был тихим, густым и на удивление... земным. Пахло нагретым камнем, пыльцой и чем-то неуловимо знакомым, что заставляло забытое человеческое сердце Вариона биться ровнее, а Далию сделать глубокий, спокойный вдох.

И здесь росли цветы.

Но это не были цветы из плоти и крови. Они были высечены из драгоценных камней и самоцветов, но вопреки всякой логике, они были живыми. Стебли из тёмного нефрита и зелёного изумруда гибко покачивались. Листья из тончайшего нефрита и малахита шелестели, трусьсь друг о друга с тихим, хрустальным перезвоном. А их лепестки — из рубинов, сапфиров, аметистов и алмазов — медленно, плавно двигались, раскрываясь и закрываясь, словно ловя невидимые токи энергии, струящиеся из самой сердцевины скалы.

Это был гипнотический, завораживающий танец абсолютной, неспешной гармонии.

— Всё в Башне стремится ввысь, к звёздам, к неизведанному, — голос Видении прозвучал тихо, сливаясь с тихим перезвоном сада. — Но сила без корней — это безумие. Буря, что сметает всё на своём пути, включая того, кто её вызвал. Она посмотрела на Далию, и её взгляд был полон понимания. — Здесь сила земли — чиста, неиспорченна, первозданна. Здесь вы будете учиться заземлению. Чтобы ваша новая природа, твоя ярость, твоя мощь... не унесли тебя в безумие. Чтобы ты всегда помнила, кто ты. Откуда ты родом. Что ты защищаешь.

Чтобы продемонстрировать, Видения протянула руку и сорвала один цветок — идеальный бутон розы, выточенный из розового кварца. Лепестки его были полупрозрачными и излучали нежный свет.

В её пальцах хрустальный цветок не сломался. Он рассыпался. Рассыпался в мириады мельчайших частиц золотой пыли, которые повисели в воздухе мгновение, переливаясь в лучах незримого света.