Пока не погаснет вечность

Глава 39. Тиски осады

Воздух в их покоях, ещё несколько минут назад наполненный тихим счастьем и умиротворением, вдруг застыл. Видения стояла на пороге, её обычно бесстрастное лицо было напряжённым, а в глазах читалась тревога, что пугало больше всяких слов.

— Наши сенсоры на периметре зафиксировали мощный всплеск некромантической энергии, — её голос был ровным, но каждый звук отдавался в тишине, как удар молота по наковальне. — Охотники не штурмуют Башню. Они... возводят стену. Магическую стену.

Варион, всё ещё сидевший на ковре рядом с колыбелью, медленно поднялся. Его движения были осторожными, как у хищника, учуявшего опасность.
— Стену? Для чего? Чтобы сильнее ударить? — в его голосе прозвучала привычная готовность к бою.

Видения покачала головой, и её взгляд стал тяжёлым.
— Хуже. Они используют артефакты Голода и Забвения. Они перекрывают потоки магических сил, что питают Башню и... всё живое вокруг. Они не хотят пробиться внутрь. Она сделала паузу, позволяя каждому слову достичь своей цели. — Они хотят изморить нас голодом. Выманить. Или дождаться, пока наши силы иссякнут, и защита Башни ослабнет сама.

Далия, стоявшая у колыбели, резко выпрямилась, инстинктивно прикрыв ребёнка своим телом.
— Голодом? — её голос сорвался на высокую, почти истерическую ноту. — Но он... ему нужно... особое питание! Сила! Что будет с ним? Её глаза, только что светившиеся нежностью, наполнились животным ужасом.

— Его метаболизм замедлится. Он перестанет расти. Он будет... слабеть, — слова Видении были безжалостно точны, как хирургический скальпель. — Как и мы все. Башня черпает силы извне. Мы существуем в симбиозе с ней. Без подпитки... мы начнем угасать.

Варион замер. Его стратегический ум, всегда искавший выход, тактическое преимущество, остановился. Перед ним была не армия, которую можно перехитрить или переждать. Перед ним была стена. Тихая, неумолимая, безликая. С ней нельзя было сразиться. Её можно было только наблюдать, как приближается смерть.

— Сколько? — единственное, что он смог выдавить из себя.

— Неделя? Месяц? — Видения развела руками. — Время здесь течёт иначе. Энергия тоже. Это неизведанная территория. Но они методичны. Их ритуал усиливается с каждым часом.

Она посмотрела на них обоих, и в её взгляде впервые появилось что-то похожее на сострадание.
— Они рассчитывают на отчаяние. На то, что вы совершите ошибку. Выйдете. И тогда...

Она не договорила. Не нужно было.

Замешательство, тяжёлое и липкое, как смола, заполнило комнату. Варион смотрел в пустоту, его мозг лихорадочно искал и не находил решений. Все его вековые навыки убийцы и стратега были бесполезны. Далия обхватила себя руками, её тело дрожало. Она смотрела на Эйтана, и её разрывaлoсь на части между материнским инстинктом защитить его и леденящим ужасом от собственной силы, которая могла бы быть единственным оружием, но и величайшей угрозой.

— Что... что мы делаем? — прошептала Далия, и её голос был полон потерянности ребёнка. — Мы не можем сидеть и ждать, пока он... пока он...

— Мы не можем и выйти! — голос Вариона прозвучал резко, с отчаянием. — Это именно то, чего они хотят! Это самоубийство!

Они стояли друг напротив друга, не зная, что делать. Не зная, куда бежать. Не зная, как сражаться. Древняя, непробиваемая Башня внезапно превратилась в золотую клетку. А снаружи ждали палачи с тихим, терпеливым голодом в глазах.

Впервые за долгое время они чувствовали себя не беглецами, нашедшими убежище, а ловушкой. И самый страшный враг был не снаружи. Самый страшный враг был время, тикающее в такт ослабевающей пульсации стен. И тихий, беспомощный плач ребёнка, который мог скоро стать слабее.

***

Прошли часы, а может, и дни — в Башне время текло странно, и тревога растягивала каждую секунду в вечность. Первоначальный шок сменился тяжёлым, давящим отчаянием.

Воздух в их покоях стал гуще, тяжелее. Мягкое свечение стен померкло, стало неровным, будто Башня и правда начала голодать. Тихий, успокаивающий гул Башни сменился на низкий, едва слышный стон, похожий на скрежет голодных желудков исполина.

Далия не могла усидеть на месте. Она металась по комнате, её движения стали резкими, порывистыми. Она то и дело подбегала к колыбели, прикладывала ладонь к груди Эйтана, словно проверяя, дышит ли он ещё. Его дыхание было ровным, но слишком тихим, слишком спокойным. Слишком ослабленным.

— Он такой холодный... — её голос сорвался на шёпот, полный паники. Она закутала ребёнка в дополнительные пелёнки, хотя знала, что дело не в температуре. — Он не плачет. Почему он не плачет? Раньше он всегда...

Она замолчала, сглотнув ком в горле. Раньше он плакал. Теперь у него, казалось, не было на это сил.

Варион стоял у того самого окна, с которого всё началось. Его спину напряглась, пальцы впились в каменный подоконник так, что треснул край. Он смотрел вниз, на долину, но видел не пейзаж, а ловушку. Его стратегический ум, всегда такой острый, теперь буксовал, натыкаясь на непробиваемую стену невозможности.

— Мы могли бы... прорваться, — он произнёс это не глядя на неё, голос его был хриплым, лишённым всякой веры в собственные слова. — Собрать все силы. Нанести удар в одну точку. Может мы...

— И они убьют его первым же залпом! — Далия резко обернулась к нему, и в её золотисто-зелёных глазах вспыхнула ярость, рождённая от страха. — Ты видел их! Они не будут брать нас в плен! Они уничтожат!

— А здесь мы просто медленно умрём! Все вместе! — он тоже повернулся, и его красные глаза горели. — Какой выбор лучше, Далия? Быстрая смерть или медленная агония? Или может у тебя есть идея получше? Может твоя новая сила станет для нас каким-то чудом? — в его голосе прозвучала горечь.

Она отпрянула, словно от удара. Его слова больно задели её самое больное место — её страх перед самой собой, перед той силой, что жила внутри и была одновременно и спасением, и проклятием.