Пока не погаснет вечность

Глава 43. Неприкосновенный сирота

Врата Башни сомкнулись, отсекая страшную картину: их сияющего сына и поражённых, бессильных охотников. Варион и Далия не ушли. Они остались по ту сторону камня, прижавшись к холодной поверхности врат, словно пытаясь в последний раз почувствовать пульс того, что осталось снаружи.

Тишина в долине была оглушительной. Даже ветер затих, придавленный величием произошедшего.

Ларн первым опомнился. Его лицо, искажённое яростью и недоумением, побагровело.
— Что это за колдовство?! — его крик сорвался на визгливый фальцет. — Возьмите его! Сейчас же!

Молодой охотник, тот самый что первым касался невидимой стены, рванулся вперёд. Его пальцы были всего в дюйме от сияющего кокона, когда он вскрикнул не от боли, а от глубочайшего, инстинктивного ужаса. Его рука отшатнулась сама собой, будто коснулась раскалённой докрасна стали. На его ладони выступили волдыри — не ожоговые, а странные, чёрные, как будто сама его жизненная сила была отравлена прикосновением.

— Я... я не могу! — он заковылял назад, с ужасом глядя на свою руку. — Оно... оно жжётся! Жжётся изнутри!

Элодия, старшая охотница, подняла свой амулет. Руны на нём, обычно тёмные, теперь потухли. Она попыталась прошептать заклинание — и закашлялась, из её рта хлынула чёрная кровь.
— Защита... абсолютная, — прохрипела она, вытирая губы. — Не магическая... божественная. Наша магия... наша злоба... она не работает против этого. Она... отражается.

Ларнн с рыком выхватил серебряный кинжал и швырнул его в ребёнка со всей силы.

Кинжал не долетел. Он рассыпался в прах на полпути, как будто встретил невидимую стену чистейшей святости.

В этот момент Эйтан засмеялся. Звонкий, чистый, детский смех прозвучал кощунственно на фоне происходящего. Он играл со светом, что окружал его, совершенно не осознавая, что творится вокруг.

Охотники стояли в ступоре. Они могли его видеть. Слышать. Чувствовать исходящую от него силу. Но они физически не могли причинить ему вред или даже прикоснуться к нему. Их воля, их магия, их оружие всё было бесполезно.

В шатре Совета Архивариус смотрел в чёрное зеркало, показывающее происходящее. Его сухие губы растянулись в беззубой ухмылке.
— Гениально... — прошипел он. — Они не спрятали его. Они... вознесли. Сделали неприкасаемым. Идиот Ларн. Он получил именно то, что хотел. Он получил ребёнка. И не может его взять.

Он повернулся к другим старшим.
— Нам остаётся только одно. Наблюдать. И ждать. Рано или поздно эта защита может ослабнуть. Или... он сам из неё вырастет. А пока... — он махнул рукой, — оставьте его. Пусть сидит на своем камне. Он нам всё равно не нужен мёртвым. Он нужен... изученным.

Приказ был передан. Ларн, скрежеща зубами от бессильной ярости, отвёл своих людей. Они разбили лагерь на почтительном расстоянии, уставившись на сияющего младенца.

Эйтан остался один на камне. В коконе неприступного света. Он был в безопасности, но он был совершенно один.

А за вратами Башни, Далия медленно сползла на пол, беззвучно рыдая в платок. Варион стоял, упёршись лбом в камень, его плечи тряслись от сдерживаемых рыданий.

Они спасли его жизнь. Они подарили ему неприкосновенность. Но они оставили его. Совсем одного в мире, полном врагов. Их жертва была совершена. Теперь им оставалось лишь наблюдать. И надеяться, что однажды, они смогут вернуть себе своего сына. Но сейчас он принадлежал только самому себе и той высшей силе, что его защищала.

***

Тишина в Зале после ухода охотников была тяжелее любого гула. Воздух, ещё недавно звеневший от ритуальных слов, теперь был неподвижным и спёртым, как в гробнице. Далия сидела на холодном камне, обхватив колени, и смотрела в пустоту. Её рыдания стихли, оставив после себя лишь ледяную, всепоглощающую пустоту. Варион стоял у врат, его спина напряжена, кулаки сжаты так, что трещали костяшки. Он всё ещё видел их там, снаружи своего сияющего, одинокого сына.

— Мы не можем остаться здесь, — его голос прозвучал хрипло, разрывая тишину, как гром среди ясного неба.

Далия медленно подняла на него глаза. В них не было ни удивления, ни протеста. Лишь та же пустота.
— Куда? — одинокое слово, выдохнутое без надежды.

— Мы не можем быть рядом с ним, — он повернулся к ней, и его лицо было искажено болью. — Каждый наш взгляд, каждая наша мысль о нём... они будут магнитом для них. Они будут искать нас, чтобы через нас добраться до него. Наша любовь — его самая большая уязвимость сейчас.

Он сделал шаг к ней, и в его глазах загорелся новый, страшный огонь — не ярости, а отчаянной решимости.
— Мы должны уйти. Далеко. Стать призраками. Слухами. Чтобы никто и никогда не связал нас с ним. Чтобы он был для них только "Дитя Эфира", сирота, у которого нет родителей.

Далия сжалась ещё сильнее. Мысль об уходе, о том, чтобы оставить его совсем одного, была физически мучительной.
— Но... как мы будем защищать его? Как мы будем знать, что с ним всё хорошо? — её голос дрожал.

— Мы не будем, — ответил он с жестокой, но необходимой прямотой. — Мы не сможем. Наша защита закончилась сегодня. Теперь... мы можем только довериться Башне. И... ему самому.

В этот момент из тени вышла Видения. Её лицо было серьёзным.
— Он не будет одинок, — сказала она тихо. — Башня будет наблюдать. Мы... будем наблюдать. Мы не можем вмешиваться. Но мы можем быть... его невидимым щитом от магических угроз, которые не могут преодолеть его собственную защиту. Она посмотрела на них. — Ваш путь — это путь теней. Уйдите. Ищите знания. Ищите способ... может, однажды... обойти ваше собственное отречение. Такого ещё никогла было. Всякое правило имеет исключение.

Её слова дали им не надежду, а направление. Цель.

Варион кивнул, его решимость окрепла.
— Восточные земли. Говорят, там есть архивы старше вашей Башни. Руины цивилизаций, что почитают иные силы. Может там мы найдём ответы.