Пока не погаснет вечность

Глава 44. Клятва в сумерках

Они стояли в полумраке у малых задних врат Башни — тех, что выводили не в долину, а в глухую, непроходимую чащу. Рюкзаки с немногими пожитками были закинуты за спины. Воздух между ними был густым от невысказанной боли.

Далия не смотрела на выход. Она смотрела сквозь стены, в ту сторону, где на камне сиял их сын. Её руки бессознательно сжимались и разжимались, словно всё ещё чувствуя вес его тельца.

— Я... я не могу поверить, что мы просто... уходим, — её голос сорвался на шёпот, хриплый от слёз, которые она больше не могла проливать. — Оставили его одного. Как... как можно так поступить?

Варион стоял к ней спиной, его ладонь лежала на холодном камне косяка. Его плечи были напряжены до дрожи.
— Мы не оставили, — его голос прозвучал глухо, с усилием. — Мы... отступили. Чтобы перегруппироваться. Чтобы найти способ выиграть войну, а не просто умереть в одном сражении. Он обернулся, и в его красных глазах бушевала буря из боли и ярости. — Каждый шаг отсюда будет отдалять меня от него. И каждый этот шаг будет адом. Но... — он сделал шаг к ней, и его рука дрожала, когда он коснулся её щеки, — ...я не сделаю ни одного шага в одиночку.

Он смотрел на неё, вглядываясь в её разноцветные глаза, в которых плескалось такое же отчаяние, что и в нём.
— Мы обещаем друг другу. Здесь и сейчас. Не сдаваться. Не ломаться. Не позволять этой боли съесть нас изнутри. Его пальцы сжались у неё на плече, не больно. — Мы будем поддержкой друг для друга. Когда один будет падать, другой будет поднимать. Когда один будет хотеть сдаться, другой будет напоминать, ради кого мы это делаем.

Далия впилась пальцами в его плащ, как тонущая в соломинке.
— А если... если мы не найдём способ? Если это... навсегда? — в её голосе звучал детский, беззащитный страх.

— Тогда мы будем искать всю нашу оставшуюся вечность! — его слова прозвучали как клятва, выжженная в самом воздухе. — Мы будем рыть землю когтями, будем штурмовать небеса, будем искать ответы на вопросы в пепле вечности мёртвых миров! Но мы не отсановимся! Никогда, слышишь? Потому что мы — его родители! И наша любовь это не только право звать его сыном! Это обязательство бороться за него! Даже если мы никошда не сможем обнять его снова!

Его слова, полные огня и решимости, растопили лёд в её душе. Она выпрямилась, смахнула последнюю предательскую слезу.
— Ты прав, — её голос приобрёл уверенность. — Мы не сдадимся. Мы не позволим этой жертве быть напрасной. Мы найдём путь. Мы вернём нашего сына. Она положила свою руку поверх его, и их пальцы сплелись в единый, несокрушимый замок. — Обещаешь мне? Обещаешь, что не сойдёшь с ума? Что не бросишь меня одну с этой болью?

Он прижал её лоб к своему, закрыв глаза.
— Обещаю. Клянусь тебе. Клянусь ему. Клянусь всеми звездами на небе. — он сделал глубокий вдох. — А ты? Обещаешь мне бороться? Обещаешь не терять надежду?

— Обещаю, — она выдохнула, и в этом слове была вся её воля. — Мы будем вместе. Всеггда. В горе и в радости. С неудачами и победами.

Они постояли так ещё мгновение — два израненных воина, скрепившие свой союз не поцелуем, а совместной клятвой выдержать невыносимое.

Потом Варион отпустил её, и его лицо стало твёрдым, как скала.
— Пошли. Каждый шаг — это шаг к нему. Просто... долгая дорога.

Далия кивнула, в последний раз обернувшись к сердцу Башни. Не к сыну — к мысли о нём.
— Мы вернёмся, малыш, — прошептала она. — Мама и папа вернутся за тобой. Будь сильным и жди нас.

И они шагнули в ночь. Не как сломленные беглецы, а как воины, зализывающие раны. Их спины были прямыми, их руки — сплетёнными. Боль не ушла. Она стала их частью. Их топливом. Их самой страшной и самой сильной клятвой.