Пока не погаснет вечность

Глава 45. Дитя вечности

Тишина в долине длилась недолго. Как только Варион и Далия исчезли в чаще, а охотники, ошеломлённые и разъярённые, зализывали раны в своём лагере, воздух у подножия Башни снова задрожал.

Из врат, бесшумно раздвинувшихся, вышла Видения. Не одна. С ней были двое других Хранителей, их лица скрывали глубокие капюшоны, а движения были плавными и беззвучными, как течение воды.

Они подошли к камню, где сиял Эйтан. Свет, исходящий от него, не ослабевал, но при их приближении он не стал агрессивным. Он словно узнал их.

Видения медленно опустилась на колени. Она не протянула рук, чтобы взять его. Она просто смотрела, а её голос прозвучал в сознании других Хранителей, не нуждаясь в словах:

«Он — наследие. Не их. Не наше. Мироздания. Но мы — его хранители по праву долга.»

Один из Хранителей, тот, что повыше, кивнул. Из складок его плаща появились длинные, почти прозрачные пальцы. Он провёл рукой над сияющим коконом, и свет отозвался, сгустившись вокруг малыша, но не причиняя вреда.

«Заберём его в Круги Воспитания,» — прозвучала мысль-приказ. «Он будет расти среди великих. Учиться у шепота времени.»

Осторожно, с неземным благоговением, Хранитель взял Эйтана на руки. Свет не погас, но смягчился, обтекая его руки, как тёплая вода. Малыш не заплакал. Он удивлённо посмотрел на незнакомое лицо под капюшоном и... улыбнулся.

Годы спустя.

Мальчик с разноцветными глазами бежал по бесконечным Галереям Эха, где стены из тумана показывали ему великие битвы и падения империй. Его учитель, тот самый высокий Хранитель, шёл рядом. Его звали Тихоход.

— Почему я здесь? — спросил мальчик, его голосок звенел в тишине. — Откуда я?

Тихоход остановился. Он указал на одно из видений — на падающую звезду.
— Ты пришёл из места, где сталкиваются миры, дитя. Ты — дитя самого Эфира. Твоё рождение было... вспышкой. Непохожей на другие.

Это была правда. Но не вся.

Эйтан смотрел на звёзды в тумане, и в его груди что-то щемило. Иногда ему снились сны. Сон о тёплых объятиях. О грубом голосе, что напевал колыбельную. О двух силуэтах, что стояли, обнявшись, и смотрели на него с такой любовью, что ему хотелось плакать, проснувшись.

— А у меня были... родители? — он спросил как-то раз, уже почти подростком, глядя, как Тихоход перебирает древние свитки в Библиотеке Ненаписанных Истин.

Хранитель замер на мгновение.
— Все существа во вселенной имеют источник, дитя. Но некоторые... рождаются из идеи. Из необходимости. Из самой ткани бытия. Ты — один из них. Ты был необходим ты явился. Это тоже была правда. Снова не вся.

Они учили его всему. Чувствовать время в Зале Расширенного Мгновения, читать тени в Библиотеке, находить покой в Саду Каменных Цветов. Они растили его архивариусом реальности, стражем равновесия. Они рассказывали ему о его силе, о его предназначении, о его уникальности.

Но они никогда не произносили имён Далии и Вариона. Они никогда не показывали ему видений его настоящего рождения. Они никогда не говорили о жертве, что подарила ему неприкосновенность.

Они дали ему всё: знания, силу и дом. Но они отняли у него прошлое. Ради его же безопасности. Ради того, чтобы его сердце не тосковало по тому, чего, как они считали, он не мог иметь.

Эйтан рос, окружённый величайшими тайнами мироздания, но самая главная тайна — тайна его собственного сердца — оставалась для него скрытой. Он был самым защищённым и самым одиноким существом во вселенной. Дитя Вечности, ищущее свои корни в звёздной пыли, не подозревая, что две самые яркие звезды на его небе — это глаза его родителей, что смотрят на него из глубин тьмы, куда они ушли, чтобы однажды... вернуть его себе.