Пока не рухнут небеса. Ленивый цветок.

Глава 30

Правда ценой в жизнь

— А?

Девушка открыла глаза и увидела над собой лицо старшего брата. Тот смотрел на неё с удивлением, но уже в следующее мгновение черты его лица смягчила радость. Он бережно приподнял её голову и крепко обнял.

Лилиан распахнула глаза, но не стала сопротивляться, хотя всё ещё не до конца понимала, кто перед ней. В теле не осталось ни капли сил. Но когда сознание прояснилось, она наконец узнала того, в чьих объятиях находилась. Крохи силы, только что вернувшиеся к ней, она потратила на одно-единственное движение — прижалась к Альфонсу ещё теснее.

— Лилиан, — прошептал он.

Рядом тут же оказался и второй мужчина — Лавр. Он мягко положил ладонь на затылок девушки, поглаживая её с нежной улыбкой.

— Ты справилась, сестра.

— А что случилось? Где отец?

Девушка отстранилась и взглянула в глаза брата, но тот поспешно отвёл взгляд, и лицо его омрачилось. Лавр тоже медленно убрал руку с её затылка и сжал пальцы в кулак.

— Пойдём, увидишь, — тихо предложил Альфонс.

Лавр кивнул и поднялся на ноги. Альфонс последовал его примеру и, взяв Камиллу на спину, направился вглубь замка. Девушка обвила шею брата руками, чтобы не упасть.

Разрушенные стены, разбитые окна, сорванные картины, осколки драгоценностей, усыпавшие пол… Замок выглядел плачевно — следы недавнего нападения неизвестной группы. Предполагали, что это могли быть Революционеры, но никто не знал наверняка. К размышлениям подталкивал тот факт, что нападавшие действовали сообща с Декстером, а возможно, и по его указке. Это ещё больше запутывало следствие. Но сейчас мысли Альфонса, Лавра и Камиллы занимал лишь один человек — их родственник Гиацинт. Он исчез после единственного прикосновения предводителя нападавших и до сих пор не вернулся.

Наконец все трое добрались до тронного зала, где находились три человека. Они окинули их взглядом, но узнали только одного — Луи, главного слугу замка. Двое других были незнакомы. Хотя имён они не знали, лица запомнили точно — особенно одно, принадлежащее Мамору Хигашикате.

— Этот мечник... — Альфонс попытался покопаться в памяти.

— Он был среди гостей на свадьбе. — подхватил Лавр. — Не из Виль Пур Ле Муар, но какое-то время присутствовал. Я с ним разговаривал.

— О чём?

— Рассказывал, что любит собирать разные истории, снимает о них фильмы. «Чем больше историй — тем больше фильмов можно снять», — сказал он и попросил меня поведать о том, как я учился правлению, пока брат был на втором этаже. Но меня прервал юноша по имени Камина.

— М-да… Понятно.

Они подошли ближе и наконец разглядели третью фигуру в зале.

— Девочка..?

У неё были светло-каштановые волосы, собранные в два высоких хвоста с кудрявыми кончиками, украшенные чёрными бантами. Выразительные голубые глаза и лёгкая улыбка на лице.

Она стояла перед Мамору, но, услышав шаги, обернулась через плечо, окинула их взглядом и тут же отвернулась, фыркнув.

— Ты чего? — удивился Мамору.

— То есть «чего»? Сами не понимаете? — девочка многозначительно посмотрела на меч, висевший у него на бедре, и одобрительно закивала. — Да! Да! Она меня понимает!

— Эй! — возмутился Мамору, дёргая меч из стороны в сторону. — Я думал, ты на моей стороне!

Трое наблюдателей криво улыбнулись. Альфонс — с лёгким раздражением, Луи же сохранял невозмутимость.

— Они что, с приветом? — пробормотал Альфонс и тяжело вздохнул, безнадёжно покачав головой.

В зале, помимо живых, находились три тела. Они неподвижно лежали на полу среди обломков. Самым жутким было то, что среди них оказался труп маленькой девочки. Рядом покоилось тело одного из «ангелов»; второй же был намертво вбит в землю после удара Мамору. Лавр и Луи собрали все тела и сложили в ряд, Авет оказалась в центре. Альфонс стянул капюшоны с «ангелов» — те даже не шелохнулись в бою. Под капюшонами обнаружилось, что все нападавшие были женщинами.

— Я и подумать не мог, что они девушки... — разочарованно протянул Альфонс.

В памяти всплыл момент сокрушительного поражения, когда они втроём атаковали этих «ангелов» и даже не смогли сорвать с них капюшоны.

— Что здесь... происходит..?

Все разом обернулись к выбитым дверям. На пороге замерла потрясённая Агнес. Она дрожала, приоткрыв рот, взгляд метался между телами, Лилиан, неспособной идти самостоятельно, незнакомой девочкой рядом с мечником, дядей и Луи.

— Наконец-то явилась, — язвительно бросила Лилиан. — Пока ты благополучно отходила от своих чёртовых блинов, здесь творился сущий ад.

— Лилиан... — мягко одёрнул её Лавр.

Но та и не думала успокаиваться и с любовью заключить сестру в объятия со словами «как же я волновалась». Нет. Её переполняла злость на человека, который преспокойно сидел в стороне, пока дорогие ей люди страдали и получали ранения во время нападения. И этим человеком была никто иная, как Агнес. Нынешняя ситуация лишь подлила масла в огонь давней ненависти и отвращения.

— Люди исчезали. Наш отец тоже. И всё это устроила на первый взгляд невинная, милая девочка. Но ты же у нас тоже «невинная». Разве можно тебя винить за то, что тебя тошнит от самой себя?

Внезапно Лилиан почувствовала острую боль в ногах, обхватывающих талию брата. Боль нарастала, и она стиснула зубы. Опустив взгляд, поняла: Альфонс сжимал её ноги руками.

— Брат...

Жалобная интонация заставила его ослабить хватку, но не убрать руки полностью. На лице Лилиан отразился испуг, смешанный с недоумением.

— В нынешнем состоянии ты смеешь затевать ссоры, сестра? — тихо, но твёрдо произнёс он. — Да, я тоже зол на эту несправедливость. Мне самому хочется подойти и врезать ей. Но сейчас мы должны сплотиться. Помочь друг другу. Особенно мы трое — мы ведь семья.

— А ты вырос...

Альфонс удивлённо поднял взгляд и увидел своих давних друзей — если их вообще можно было так назвать. Миру и Хилла. С первого взгляда на их лица в памяти всплыли картины детства: Хилл трясёт девочку, потерявшую сознание на дороге. Тогда маленький Альфонс не понимал, кто такие друзья. По-детски он считал, что друзья — это те, кто играет с тобой и проводит время, и Мира с Хиллом отлично справлялись с этой ролью. Они, как он и приказывал, играли с ним, причём от всей души. Их не волновал его повелительный тон: «Пошли играть». Они искренне ждали этих моментов, хотя Хилл так до конца и не доверял принцу, а играл лишь ради того, чтобы Мире было весело. Несколько лет они весело проводили время вместе, пока принц не повзрослел. Он стал играть всё меньше, а потом и вовсе перестал. И теперь Альфонс впервые за долгие годы заметил, что они тоже выросли. Ведь в памяти они остались такими, какими были тогда, в играх.