Пока не вкусишь меня

Глава 3: Кровь на пергаменте

Сначала — тишина. Та самая, глухая и вязкая, как пепел на языке.

Алиса открыла глаза. Потолок — высокий, сводчатый, с каменными арками. Свет за окнами серый, тусклый, как будто не рассвет, а просто другая степень темноты.

Тело ныло. В висках пульсировало.

«Я жива».

Мысль пришла как констатация, но не как облегчение.

Она села, натянула форменную рубашку и подошла к зеркалу. Лицо было бледнее обычного. Глаза — потемнели от бессонницы и вчерашнего. Но в них… что-то появилось. Твёрдость. Как у скалы, которую не сломать штормом.

За дверью что-то прошаркало. Потом — чужой голос:

— Её оставили. Значит, прошла.

— А те двое? С соседней группы?

— Молчи. Их вещи уже унесли.

Алиса замерла. Пальцы сжались в кулак.

«Они… не вернулись?»

Её живот сжался от тяжёлого осознания: это не просто учебное заведение. Это — арена. Испытания здесь не заканчиваются, они — повсюду.

Столовая располагалась в западном крыле. Алиса дошла до неё в полном молчании, под взглядами, которые чувствовала кожей. Кто-то с интересом, кто-то — с презрением. Один взгляд она узнала сразу.

Арман.

Он сидел с группой старших студентов, откинувшись назад. Его глаза скользнули по ней — не как по человеку. Как по возможной фигуре в шахматной партии. Потом он медленно поднял бокал с красной жидкостью. Кровь? Или томатный сок — для новичков?

Улыбнулся, чуть кивнул. Алиса не ответила.

Она прошла мимо и заняла стол у окна. Никто не сел рядом.

Позже — в Лекционном зале — она увидела её.

Профессор Исабель д’Эстуар. Вампирша. Настолько древняя, что, казалось, её кожа держится только на воле и корсете. Волосы белые, забраны в сложную прическу, глаза — янтарные, как у хищника, который давно не ел.

Голос — мягкий, как бархат, но каждый слог — как укол шпилькой:

— Академия Лакруа создана не для обучения, а для наследия. Мы — носители рода. Мы — кровь истории. Вы — кто?

Пауза. Гробовая.

— О, не торопитесь с ответом, — улыбнулась она. — Большинство из вас — никто. Пока.

И она начала лекцию.

О геноциде среди вампиров. О войнах между кланами. О договоре, который установил правила: иерархия, кровь, дисциплина. О том, как один род — род Лакруа — сохранил силу благодаря закону: «Не люби того, кто слабее. Не пей с того, кто молчит».

Алиса слушала. Сердце било в висках. Каждое слово звучало как угроза.

— И да, — вдруг обратилась к ней профессор, — среди нас есть… живые. Они не ниже. Они — повод. Для соблазна. Для жертвоприношения. Для… нарушений.

Зал замер.

— Но каждый, кто нарушит Закон Очищения, заплатит. Любовь, похоть, даже любопытство — всё это ведёт к Смертному Протоколу. Мы не забываем. Мы… питаемся памятью.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холод. Не только от слов. От взгляда. Из конца зала.

Лоран стоял в тени. Он слушал. И смотрел — на неё.
После лекции коридоры Академии опустели быстро, будто стены сами втягивали звуки, не давая им разноситься. Алиса шла медленно, стараясь не поддаваться тревоге, которая ползла под кожей, как ледяная змейка.

В повороте, у витражного окна, её остановили.

— Ты, — голос был мягким, но с металлическим отголоском. — Новенькая. Человеческая.

Алиса обернулась. Перед ней стояла девушка — высокая, гибкая, с идеальной осанкой и лицом, которое было бы красиво, если бы не выражение отвращения в прищуре глаз.

— Тебе не сказали? Здесь никто не хочет, чтобы ты задержалась.

— И ты решила первой с этим разобраться? — Алиса прищурилась, сдерживая дрожь в голосе. Она знала, что должна держаться. Показать слабость — значит подписать себе приговор.

— Я просто даю понять правила, — усмехнулась та. — Я — Ника Версаль. Моя семья — древняя линия. А ты? Пыль с улиц. Забавная игрушка.

Алиса стиснула зубы. Все слышали, все смотрели — ученики, стоявшие неподалёку. Но никто не вмешивался.

— Знаешь, что самое опасное в игрушке? — медленно сказала Алиса. — Когда она перестаёт бояться. Тогда она может поранить. Даже такую, как ты.

Глаза Ники вспыхнули. В следующее мгновение она резко схватила Алису за воротник и прижала к стене. Движение — как у хищника. Быстрое. Почти незаметное.

— Не говори со мной так. Ты — ничто. Капля крови. Мешок с воспоминаниями. Мы все ждём, когда ты сломаешься.

Алиса чувствовала, как её дыхание сбивается. Сердце колотилось. Но страх уступал место гневу. Не беспомощному — яростному. Темному, жгучему.

— Тогда не дождётесь, — прошипела она и… врезала Нике в лицо.

Да, это было глупо. Да, это могло стоить ей всего. Но внутри что-то разорвалось, как натянутый канат. Достаточно. Хватит терпеть.

Тишина. Все застыли.

Ника медленно повернула голову. Капля крови стекала по губе. Глаза сузились. Она зарычала — негромко, но хищно. Мир словно качнулся.

— Ты — покойник, — прошипела она. — Я…

— Довольно, — сказал голос.

Ледяной. Холоднее, чем сама смерть.

Лоран.

Он стоял в конце коридора. Спокойный, как статуя. Но в глазах — металл, сверкающий при свете витражей.

— Ни ты, Ника, ни кто-либо другой не будет наказывать человека без моего приказа. Или ты забыла, где находишься?

Ника отступила, сжав кулаки. Она не спорила. Она… боялась. Впервые за всё время Алиса увидела это: даже среди монстров кто-то боится большего монстра.

Лоран подошёл ближе. Его взгляд упал на Алису.

— В кабинет. Сейчас.

Она кивнула. И впервые за весь день… ей было не страшно. Только жарко. Слишком жарко — как будто на ней горела кожа от того, как он смотрел.
Кабинет ректора был на самом верхнем этаже, в башне с панорамными окнами. Дверь закрылась за её спиной с глухим щелчком. Алиса не оглядывалась — просто стояла, руки сжаты в кулаки, дыхание ещё неровное после столкновения с Никой.

Он подошёл медленно, но она услышала каждый шаг. Как будто каблуки его ботинок врезались в камень, как удары сердца.

— Ты хотела, чтобы я вмешался раньше? — спросил он, не глядя на неё. Его голос — спокойный, но холодный. Как сталь, только что вынутая из снега.