Пока не выбрано

ПОЖАР

Рассвет.

Где-то недалеко громко заорал петух. Динора не хотела вставать. Ноги у неё задубели, а шея затекла, но она всё равно продолжала лежать. Она не хотела потерять остатки тепла. Она лежала и тихонько сопела.

“Сегодня много дел.—думала она в полудрёме—нужно сходить проведать Эрольда, помочь рассортировать краски, тётушка Гертруда предложила заработать сербяк (монету из серебра) делая маканые свечи. При лучшем раскладе, домой приду только вечером. Охотиться точно не пойду, сил не будет.”

Первый луч солнца упал ей на веки. Держать глаза закрытыми стало труднее. Девочка резко выдохнула, села в своей импровизированной кровати и открыла глаза. Её взору открывалась небольшая, убранная кухня, посередине которой стоял продолговатый деревянный, с немного покосившейся от старости ножкой, стол, напротив него зеркало и в самом дальнем углу—большая печка. Динора топила её только зимой, потому что дрова она колоть не любила. Иногда кто-то из маминых ухажёров проявлял галантность и рубил им дрова, но это было редкостью.

Собственно, на этой печке и спала Динора. “А что?—думала девочка—Высоко, тепло, уютно. Никто не мешает, хоть из дома сбегай, мама не увидит.”

Динора потянулась, надела сарафан, спустилась на пол и, уже предвкушая сегодняшнюю работу, позавтракала украденными и спрятанными от глаз суровой матери фруктами.

Кстати, о маме. Девочка тихо прошла по коридору и заглянула в комнату родительницы. Как Динора и предполагала, стражника уже не было, видимо, ушёл через заднюю дверь. Потому что Динора точно услышала бы тяжёлые мужские сапоги, ступающие по скрипящему деревянному полу.

Впрочем, ей-то какая разница? Динора спрятала остатки фруктов обратно за печь и вышла на улицу.

В лицо подул холодный ветер. Земля была твёрдой и ледяной. “Нужно побыстрее добраться до Эрольда, наверняка он сегодня будет работать дома. У него-то тепло, ведь его жена заботится об очаге.” Подумала Динора, уже двигаясь в сторону города.

Прошло где-то около часа, а девочка уже была в городе. Повсюду сновали бодрые и закалённые крестьяне, ходили королевские стражи, оценивая обстановку на наличие чудовищ. Среди одной группы кольчужных (так Динора иногда называла стражников), был тот самый мамин вчерашний ухажёр. Поймав на себе взгляд девочки он отвёл глаза, и пошёл в противоположную от неё сторону.

“Вот дурак.—почему-то подумалось Диноре—Он делает вид, будто ему стыдно, хотя это совсем не так. Им всем абсолютно всё равно. Они просто пользуются другим людьми для своих личных целей, например, мою маму…”

Продолжить мысль Динора не смогла ибо услышала сто раз знакомое, но такое далёкое слово.

Фтеры.

--Эти гадкие монстры спалили дом! Да на кол их, всю нечисть проклятую!..

Девочка подошла к небольшому скоплению людей, от которого эти звуки доносились. Там были, в основном, женщины, но и пару-тройку мужчин тоже подсчитать удалось. Все они стояли с очень серьёзными лицами и внимали всем словам коренастому пареньку, который сообщал что-то во всеуслышание, стоя на куче наполненных крупой мешках.

--Тем, кто только что подошёл, сообщаю! Вчера дом нашего старого попа Кирилла был атакован и спалён дотла этими проклятыми тварями, Фтерами! Я призываю всех вас быть аккуратными и даже близко к лесу не подходить! С наступанием темноты сразу же бегите домой и молитесь! Молитесь нашему Великому Королю! Все наши молитвы будут услышаны!..

Дальше Динора просто не могла слушать. Какая глупость! Молиться королю, да чем он может нам помочь? Да и нужна ли им помощь? Последнее нападение на деревню Дебора было во время войны, больше на её памяти каких-нибудь атак не было. Так почему же это сразу Фтеры? Может, поп Кирилл просто с кем-то что-то не поделил, и ему так отомстили.

К сожалению последние две мысли Динора произнесла вслух. И её услышали.

--Что за дрянь твои уста сейчас промолвили, дитя? Кто тогда, по-твоему, уничтожил дом нашего любимого попа?—эту фразу сказал (скорее пропел) очень высокий худой паренёк с редкой бородкой и жидкими усиками, это был местный поэт, имя которого Динора не помнила. Она пару раз слышала его произведения на ярмарке, но они ей совсем не нравились.

Но, видимо, поэт имел вес слова в обществе, потому что сейчас, с видимым неодобрением, на неё смотрели все.

Динора громко сглотнула и робко начала.

--Просто последний раз на нашу деревню нападали во время войны, да и люди редко пропадают. И, я подумала… Ну, никто же не видел, кто поджёг дом попа. Так почему же это сразу Фтеры?

--Тогда кто это по-твоему был?—взяв инициативу в свои руки, продолжил тот, первый парень.—Скажи нам, дитя, кто из этих честных людей поджёг дом нашего просветителя? Ну же, покажи на виновника пальцем! Открой нам, глупцам, глаза!.. Что, не можешь?—заметив замешательство Диноры продолжил он.—Тогда молись, глупое дитя! Молись, и, быть может, наш король простит тебя за такие тёмные мыслишки! А если не простит… Не видать тебе больше своей головы!—последнюю фразу парень просто проорал Диноре в лицо. Девочка отшатнулась, она испугалась этого парня. “У него определённо что-то с головой не то.”—подумала она, уходя от негостеприимного сборища подальше.