Пока туман не заберет тебя

Пролог

Кристина Фог. Крис. Тина. Кристи.
Эти имена звучали как попытка удержать меня в человеческом.
Как якоря, брошенные в воду, где давно нет дна.

Но нет.
Это не про меня.

Болотный Туман. Вдова Фог. Туманная вдова. Ведьма.
Вот имена, которые прижились. Те, что произносят шёпотом. Те, которые не говорят вслух при детях. Те, после которых делают паузу — будто ждут, что воздух сгустится прямо сейчас.

Иронично, да.
Fog. Туман.
Фамилия, которая звучит как приговор, вынесенный задолго до моего рождения.

Самое страшное — не сами прозвища.
Самое страшное — что в них верят.

Не «говорят».
Не «шутят».
А именно верят.

В этом городе есть правило, которого нет ни в одном официальном документе:
когда опускается туман — кто-то умирает.

Не обязательно рядом.
Не обязательно сразу.
Но обязательно — кто-то.

И каждый раз, когда белая пелена выползает из болот, люди смотрят не на прогноз погоды. Они смотрят на меня. На мой дом. На мои окна. На мой силуэт в утреннем автобусе.

Я иду в школу, как и все. Сдаю тесты, опаздываю на уроки, делаю вид, что меня волнуют оценки.
Но я чувствую это кожей — взгляды скользят, как холодные пальцы по позвоночнику.

Не трогай её.
Не зли её.
Не смотри слишком долго.

Я не колдую.
Не шепчу заклинаний.
Не хороню людей во сне.

Но туман приходит.
И кто-то умирает.

А значит, в этом городе виноват всегда один и тот же человек.

Я.

И хуже всего то, что со временем ты начинаешь сомневаться.
Не в них — в себе.

Потому что когда весь мир смотрит на тебя, как на проклятие,
ты однажды просыпаешься с мыслью:

А вдруг они правы?

Самый мерзкий прикол во всём этом — умирают не случайные.

Не прохожие.
Не «кто-то где-то».
Не безымянные силуэты из новостей.

Умирают те, кто был рядом со мной.
Те, кто знал мой голос без эха.
Те, кто трогал мои руки и не боялся.

Те, кто был дорог.

Сначала это выглядело как совпадение.
Так люди всегда говорят, когда не хотят думать. Совпадение. Удобное слово, мягкое, как вата, — им затыкают рот страху.

Подруга, с которой я сидела за одной партой.
Парень, который однажды сказал, что я «не такая уж и странная».
Соседка, приносившая мне пироги, тёплые и слишком сладкие.

Туман.
Пауза.
Похороны.

Я перестала считать. Потому что считать — значит признавать закономерность. А если признать, тогда придётся задать вопрос, от которого не отмоешься:

Это я их убиваю?

Город сделал вывод быстрее меня.
Если ты близок к Кристине Фог — ты в зоне риска.
Если ты ей дорог — ты уже мёртв, просто ещё не понял этого.

Люди начали держаться на расстоянии.
Не садились рядом.
Не смотрели в глаза.
Не касались случайно — будто я была не человеком, а чем-то заразным.

И знаешь, что самое больное?

Я тоже начала отступать.

Я перестала смеяться громко.
Перестала привязываться.
Перестала отвечать на сообщения, которые могли значить «больше, чем просто привет».

Любовь стала опасной.
Дружба — смертельной.
Привязанность — приговором без даты.

Потому что каждый раз, когда мне становилось по-настоящему тепло рядом с кем-то, в глубине груди что-то сжималось и шептало:

Не смей.
Если он тебе дорог — ты его потеряешь.

И туман…
Он всегда приходил после.

Медленно.
Тихо.
Как напоминание, что у этого города есть своя логика.

И в ней я — не жертва.
Я — причина.

И, возможно, именно поэтому я до сих пор жива.