Пока ты не исчез

Глава 5. Друзья — это опора

Элизабет сидела, скрестив ноги на кровати, а перед ней — два лица, родных до боли. Менди подпирала щёку рукой и глядела с заботой, а Билл лениво вертел в пальцах какую-то цепочку, но в глазах его было больше внимания, чем обычно.

— Ну… рассказывай, — сказала Менди, нарушив паузу.

Элизабет вдохнула поглубже. Всё это сидело в ней комом с самого утра. И она начала:

— Наш бизнес… его больше нет. Родители всё потеряли. Мы продаём дом. Через три дня переезжаем в квартиру. Всё — совсем другое. И… я меняю школу.

— Чего?! — одновременно выдохнули оба.

— Подожди… — Билл выпрямился, подняв брови. — Это не шутка? Ты реально переезжаешь?

— Всё правда, — кивнула она. — Но я остаюсь в городе. Просто район другой. Школа будет обычная. Не элитная, без форм, с простыми ребятами. Но я всё равно останусь той же. Мы сможем видеться. Ходить гулять, как раньше. Я этого не дам потерять.

— Ну конечно! — Менди резко подалась вперёд. — Ты даже не смей думать, что мы от тебя отвернёмся. Мы рядом. Всегда. Ты наша Эли, хоть в хрущёвке живи, хоть в замке.

Билл усмехнулся и подмигнул:

— Ага, ты могла бы вообще жить в палатке — и всё равно осталась бы самой умной, самой душевной и… ну, самой в свитшоте.

Элизабет рассмеялась. Это был её первый настоящий смех за последние два дня. Тихий, почти застенчивый, но искренний.

— Спасибо вам, — сказала она. — Мне правда это нужно было услышать.

— А как Джаспер? — спросила Менди. — Он же… ну, не самый гибкий человек, скажем так.

— Он в шоке, — призналась Эли. — Ушёл в свою комнату, закрылся. Но перед этим… был момент. Он как будто… на секунду услышал меня. Поблагодарил. С фырканьем, но это было настоящее. Я почувствовала. Может, что-то изменится.

— Он тебя любит, — серьёзно сказал Билл. — Просто не умеет это показывать. Он слишком… завёрнут на себе. Но он не дурак.

— А родители? — снова Менди. — Держатся?

— Еле-еле, — тихо сказала Элизабет. — Они не показывают всего, но… мама почти не ест. Папа всё время сидит молча. Я впервые в жизни чувствую, что они не знают, что делать.

На мгновение снова повисла тишина. Но Билл, как всегда, нашёл, как её нарушить:

— Так… можно теперь, когда вы все чуть-чуть не плачете?.. Я влюбился. Опять.

— О боже, опять?! — закатила глаза Менди, но с улыбкой.

— Да, — самодовольно сказал он, откинувшись на подушку. — И, кстати, не просто “о, он милый”. У меня серьёзные намерения.

— Ого, — Эли вытерла уголок глаза и улыбнулась. — Ну-ка, рассказывай. Кто он?

— Он новенький в спортклубе, — загадочно протянул Билл. — Высокий. С глазами как у киногероя. И… он смешной. Очень. И — нетипично — стеснительный. Меня это почему-то сразу зацепило.

Менди хихикнула:

— Билл, ты влюбляешься каждые две недели, но на этот раз ты даже не иронизируешь. Это что-то новенькое.

— Ну так я взрослею, — пожал плечами он. — И знаете что? Мне кажется, он отвечает взаимностью.

— Только не испорть, как в прошлый раз, — сказала Элизабет с полуулыбкой.

— Эй! — возмутился Билл. — У меня был момент! Просто… он оказался дураком. Но сейчас — по-другому. Вы увидите.

Они смеялись, шутили, перебивали друг друга. Всё ненадолго стало лёгким. Как будто комната Элизабет — последний остров стабильности перед бурей. Но теперь она знала: этот остров всегда с ней. Менди. Билл. Их дружба — это то, что не продаётся, не теряется и не уходит.

— Ладно, — сказала она, — спасибо вам. Мне правда полегчало. Надо будет собрать пару коробок сегодня…

В этот момент раздался негромкий стук в дверь. Они замерли. Элизабет взглянула в сторону, немного удивлённая.

— Эли… — раздался голос Джаспера.

Он не заходил в её комнату, наверное, уже несколько лет. Обычно наоборот — закрывался у себя и избегал разговоров. Но сейчас что-то изменилось.

— Эм… ребят, можно я на минутку?

— Конечно, — сразу ответила Менди. — Напиши потом, как он, хорошо?

— Мы тебя любим! — добавил Билл с экрана, делая сердечко пальцами.

Элизабет слабо улыбнулась, отключила звонок и медленно подошла к двери. Открыла. Джаспер стоял в коридоре, немного ссутулившись. Его обычная уверенность куда-то исчезла. Он выглядел уставшим, но не злым. Просто… растерянным.

— Можем поговорить? — спросил он тихо.

Она отступила, жестом приглашая его войти. Джаспер зашёл, глянул по сторонам, будто впервые снова заметил, как выглядит её комната: полки с книгами, рисунки, старые фотографии на стене.

— Я… — начал он, потом сел на край кровати. — Я был мудаком. Всё это время. Я не понимал. Я только о себе думал. Я… просто не знал, что всё может закончиться. Что мы можем вот так… всё потерять.

Элизабет ничего не сказала. Она просто села рядом.

— Я злился на родителей, — продолжал он. — Но понял, что это не их вина. Они боролись. А я… вёл себя как капризный ребёнок. И ты… ты держишь нас всех. И мне от этого стыдно.

Он опустил взгляд, ковыряя ногтем край кофты.

— Я просто… хотел, чтобы ты знала. Ты — крутая, Эли.

Она тихо выдохнула. Протянула руку, сжала его ладонь.

— Ты тоже, Джас. Просто тебе нужно чуть больше времени. Я рядом. Мы рядом. Мы справимся.

Он кивнул. В его глазах на мгновение мелькнула настоящая благодарность, но, конечно же, он не мог уйти без типичного комментария:

— Только не говори маме, что я распереживался. Или Билу. Или вообще никому.

— Хорошо, — с улыбкой кивнула она. — Это останется между нами.

Он встал, уже почти дошёл до двери, но вдруг обернулся и… как бы невзначай бросил:

— Ты классная сестра. Хотя и зануда.

— А ты шумный, избалованный и несносный. Но я тебя люблю, — сказала она с лёгкой усмешкой.

Он фыркнул, но на губах мелькнула тень улыбки. Дверь за ним мягко закрылась.

И в этой тишине Элизабет вдруг почувствовала: всё рушится, но кое-что вырастает заново. Честность. Принятие. И новая, тонкая, но крепкая ниточка между ней и братом.