Пока ты не исчез

Глава 8. Новый уклад

Прошло две недели с момента переезда.

Жизнь шла своим чередом — не так, как раньше, но по-своему честно. И, может быть, даже правильно.

В квартире стало уютно. Всё было просто, скромно, но тепло. Никто уже не жаловался на тесноту — кроме Джаспера, разумеется. Но даже он уже не фыркал так яростно, как в первый день.

Этот вечер был особенным.

Редкий случай, когда вся семья собралась дома — за ужином, в маленькой, но тёплой кухне, где свет от лампы отбрасывал мягкие тени на стены.

Они ели макароны с сыром. Мама приготовила. Отец поставил на стол дешевое, но уютное вино. Джаспер сидел, крутя вилку в руках, делая вид, что не слушает, хотя на самом деле всё слышал.

Элизабет отложила вилку и, пока все были спокойны, спросила:

— Мам, а ты… правда давала кому-то ключи от квартиры?

Кетрин подняла брови и кивнула:

— Да, я же говорила. Давала соседу сверху. Парень хороший, учится, один живёт. Попросил вдруг — на случай, если вы забудете ключи или что-то случится.

— А… как его зовут?

— Томас, кажется. Высокий, в очках, темноволосый. Очень вежливый. Почему спрашиваешь?

Элизабет замерла на секунду.

Томас.

Темноволосый. Очки.

Совершенно не тот, кого она видела.

— Да так… Просто интересовалась, — сказала она и отвела взгляд, но внутри всё защекотало от странного беспокойства.

Это был не он. Не тот. Значит, тот, кого она видела — вовсе не сосед.

Но пока что — молчать.

Пока всё пусть идёт, как идёт.

После ужина они не разошлись по комнатам, как обычно. Мать заварила чай, и разговор потёк сам собой.

Сначала говорили о пустяках. Потом — о серьёзном.

Отец, обычно молчаливый, вдруг сказал:

— Я не думал, что когда-нибудь скажу это, но… я рад, что мы ушли с того уровня. Это больно, конечно. Но теперь у нас… настоящая жизнь. Не фасад.

Мать улыбнулась, слегка устало, но искренне.

— Мы не потеряли главное. Мы вместе. Всё остальное — приходящее. А душа… душа должна отдыхать. В доме, где ты не обязан притворяться.

Джаспер фыркнул, но не так, как раньше. Уже без злости.

В руках у него лежала акустическая гитара. Он негромко перебирал струны.

— Ну, кому как, — пробормотал он. — Мне до сих пор кажется, что мы всё потеряли.

— Нет, брат, — мягко сказала Элизабет, — мы просто… поменяли декорации.

Он взглянул на неё чуть дольше, чем обычно. Потом отвернулся, притворившись, что сосредоточен на ладах.

Но Элизабет заметила.

Что-то в нём менялось.

Он стал тише. Задумчивее. Глубже.

Он начал играть.

Без наставников, без курсов. Просто сам. И было в его игре что-то такое… что отзывалось у неё внутри.

На следующий день Элизабет пошла в новую школу.

Здание было скромным, без стеклянных фасадов, охраны у входа и машин с водителями.

Но здесь ей сразу стало спокойно.

Учителя были внимательны, предметы — интересны, а одноклассники… обычные.

Не такие, как в прошлой школе, где за тобой тянулся шлейф фамилии и денег.

Здесь она была просто Элизабет. И ей это нравилось.

После уроков она спешила домой, с рюкзаком за плечами, слушая в наушниках музыку и придумывая в голове сюжет для своей книги.

Она снова писала.

Каждый вечер, по чуть-чуть. Про девушку, которая встречает кого-то… кого не должно быть.

И всё больше строчек в этой книге напоминали её собственную жизнь.

Отец работал дома. Иногда хмурый, за ноутбуком, погружённый в таблицы и цифры. Но теперь, после каждого дня, он подходил к ней, клал руку на плечо и спрашивал:

— Всё хорошо?

И в этом простом вопросе было больше заботы, чем раньше в подарках и праздниках.

А мама…

Мама стала спокойнее. Словно с неё сняли груз, о котором она даже не подозревала. Иногда она говорила:

— Эта жизнь, Эли… она ведь на пользу всем нам. В этой тесноте мы стали… ближе.

Элизабет соглашалась. Хоть брат всё ещё крутил носом, но он уже не тот мальчишка, что врывался с криками из-за брюк.

Он начал играть — и это была его музыка, его бунт, его путь.

А где-то между школой, книгой, вечерними чаями и гитарными переборами…

Элизабет всё ещё вспоминала его.

Голубые глаза. Спокойный голос. И отсутствие имени.

И она знала: он ещё появится.