Пока ты не исчез

Глава 18 — “Истина между строк”

Страницы книги были пожелтевшими от времени, будто сами слова на них несли тяжесть веков. Мэнди держала том осторожно, почти с благоговением. Элизабет и Лоран склонились ближе, вчитываясь в каждую строку.

— Вот… — прошептала Мэнди, — посмотрите сюда.

Текст был написан старинным стилем, слегка размытым, с трудом различимым. Но главные слова бросались в глаза:

“В особых случаях мать может наложить заклинание призрачной защиты на своё дитя. Это заклинание превращает живого в бесплотное существо, связанное с пространством, в котором наложено заклятие. Цель — спасти, спрятать, уберечь. Оно может быть снято лишь тогда, когда девушка, к которой тянется душа, выполнит своё предназначение. Девушка должна л…”

— Что значит… «должна л…»? — нахмурилась Элизабет, — Летать? Любить? Лишиться чего-то?

— Или… лишиться страха? — предположила Мэнди.

Но дальше фраза расплывалась. Чернила были стёрты, буквы будто растворились во времени. Окончание не удавалось прочитать.

Лоран отпрянул. Он будто задохнулся. Его руки дрожали.

— Это… — он посмотрел на Элизабет, — это значит, я… я не умер?

В его голосе было потрясение. Не страх. Не надежда. Что-то третье. Пустота от разрушения всей его картины мира.

— Моя мать… сделала это? Она наложила защиту?

Он прошёлся по комнате, медленно, словно боялся, что пол под ним исчезнет.

— Всё это время… я думал, что погиб. Я не чувствовал боли, не помнил момента смерти… а теперь выходит, что… я был жив?

— Она хотела тебя спасти, Лоран, — мягко сказала Эли. — И ты действительно спасён. Пусть странным способом… но ты здесь. И, может, всё ещё можно изменить.

Он посмотрел на неё. Его глаза были полны невыносимой смеси: гнева, печали, благодарности.

— Я даже не знаю, как мне быть… я не мёртв… но и не живой. Что теперь?

Элизабет сделала шаг ближе, коснувшись его руки.

— Мы разберёмся. Вместе. Я помогу тебе, Лоран.

Он не ответил, но в его взгляде появилось новое чувство. Надежда. Пусть зыбкая, как утренний туман, но впервые — реальная.

Мэнди осторожно закрыла книгу, взгляд её был немного отстранённым. Она чувствовала, что присутствует при чем-то глубоко личном. Между Элизабет и Лораном происходило нечто большее, чем просто разговор. Воздух словно стал гуще, тишина — плотнее.

— Знаете, — сказала Мэнди с лёгкой улыбкой, — я, пожалуй, пойду… выпью чаю. Или просто подышу. Вам… стоит остаться наедине.

Элизабет хотела что-то сказать, но Мэнди подмигнула ей, бросив короткое:

— Не беспокойся, я рядом. Просто… выговоритесь.

И вышла, оставив за собой тёплый, поддерживающий взгляд.

Как только дверь закрылась, между Элизабет и Лораном наступила тишина. Он стоял у окна, будто всматривался в ночь, а она — возле кровати, сжимая край пледа.

— Всё это слишком, — сказала Эли, нарушив молчание. — Слишком странно, слишком быстро, слишком… важно.

Лоран обернулся. В его взгляде не было больше растерянности. Только мягкость. И какое-то едва заметное, тёплое принятие.

— Я не думал, что ты примешь меня так легко, — прошептал он. — После всего.

— Я не знаю, что я делаю, — призналась она, улыбаясь чуть печально. — Но я чувствую, что должна быть рядом. Что… хочу быть рядом.

Он подошёл ближе. Неслышно. Его шагов не было слышно совсем. Он словно скользил сквозь воздух. Его рука коснулась её щеки — осторожно, как будто боялся, что она исчезнет.

— Элизабет… — его голос был тёплым, немного хриплым, — Я не знаю, что будет дальше. Но если ты рядом — мне не страшно.

Она кивнула. Потом сделала шаг к нему. Один. Второй. И просто прижалась лбом к его плечу.

И в эту ночь всё замерло. Время, тревоги, прошлое. Были только они двое.

И где-то за стеной, Мэнди молча улыбалась, чувствуя, что любовь — даже самая невозможная — всё равно находит дорогу.

Лоран стоял перед ней, их лица были так близко, что Элизабет могла заметить, как дрожит его дыхание. Он смотрел на неё с такой глубиной, будто хотел запомнить каждую черту, каждый вздох.

— Эли… — прошептал он, — можно я задам тебе один вопрос?

Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Сердце билось в груди с такой силой, что, казалось, оно стучало прямо в горло.

— Можно я тебя поцелую?.. — он сказал это с такой теплотой, будто предлагал ей прикоснуться к вечности.

Элизабет на мгновение замерла. Но её глаза — они ответили раньше слов. В них было “да”, было “хочу”, было всё, что она не успела сказать вслух.

Она прошептала:

— Да… пожалуйста.

И тогда он осторожно, будто боясь спугнуть сон, наклонился к ней и нежно коснулся её губ. В этом поцелуе не было спешки. Только тишина, тепло, и чувство, будто весь мир наконец перестал кружиться.

Он поцеловал её так, как будто бы именно к этому шёл всю свою потерянную, призрачную жизнь.

А она ответила, как будто наконец нашла в нём всё то, чего ей так не хватало — смысл, спокойствие… и любовь.