Пока ты не знал, кто я

Глава 3. Зовите меня просто… Алена

Вообще-то, Саша Милова считалась в семье «прелестной умницей». Так и говорили:

— Наша Сашенька — умница. Прелестная. Такая серьёзная девочка.

Правда, всё это обычно произносилось в тех случаях, когда она не лезла в дела взрослых, не пыталась доказывать свою самостоятельность, и, главное — не принимала решений самостоятельно. То есть примерно никогда.

Папа, Игорь Сергеевич, говорил:

— Доча, ты только учись, остальное мы с мамой уладим.

А мама, Карина Аркадьевна, добавляла, уже записывая сторис с бокалом в руке:

— Мы ей всё даём. Всё! Даже путёвку в ветеринарию. Ну, какая из неё светская львица, согласись! А вот с хвостатыми — поладит.

И это правда. Саша действительно с хвостатыми поладит. Особенно если эти хвостатые — коты, пёсики или даже ежи. Со взрослыми людьми, особенно богатыми, надменными и уверенными, было сложнее.

В день выезда в Звенигород она встала в шесть утра, хотя клиника открывалась только в девять. Нервничала. Перематывала план в голове. Притвориться «Аленой Морозовой». Устроиться в клинику. Заработать доверие. И… случайно познакомиться с Марком Волином, который, как назло, жил в загородном доме в семи минутах от неё — но был недоступнее, чем билеты на концерт BTS в 2021-м.

В зеркале на неё смотрела девушка двадцати трёх лет. Высокая, с русыми волосами и искренне зелёными глазами, в которых можно было прочитать всё — от любви к бездомным котятам до комплексов перед мамой.

Саша завязала хвост, надела простую футболку и джинсы, сверху — куртку цвета «мне-не-надо-замуж». Открыла шкаф и достала "провинциальную" одежду — купленную с Миланой в магазине «одежда для скромных людей», где всё выглядело как воспоминания об экономике 2007 года. Сапоги без каблука. Худи цвета "серая надежда". И очки.

В машину — свой любимый Mini Cooper в светло-бирюзовом цвете — она прыгнула с таким настроением, будто едет спасать мир.

Звенигород встретил её пасмурным утром, запахом хлеба от булочной и треском колонок из местной кофейни. Над зданием ветеринарной станции красовалась табличка «Ветслужба МО». Саша припарковалась чуть поодаль, переоделась на заднем сиденье, с деловитостью разведчицы и изяществом акробата. И вошла в клинику.

Внутри пахло хлоркой, жизнерадостным хомяком и кофе из пакетика.

— Вы, значит, та самая Алена Морозова? — подняла глаза в регистратуры женщина с красным каре и глазами человека, который видел жизнь, войну и йорков, кусающих за пятку. — Из программы?

— Да, я. Здравствуйте. Документы у вас были?

— Были. Проходите, кабинет за вами. У нас всё просто: с девяти до четырёх, без ночных дежурств. Животные — обычные. Люди — ещё хуже. Я — Галина Сергеевна.

Саша вошла в кабинет. Он был… чудесно обшарпанный. Белый кафель, плакат с анатомией кошки 2003 года, стол, который держался на честном слове, и полка с препаратами.

Но она чувствовала себя счастливой.

— Ну, Алена Морозова, — сказала она себе в зеркало. — Начинаем.

Клиника была до четырёх, но к трём уже было ощущение, что её переехал танк с блохами. Были: кот с простудой, овчарка с диареей, бабушка с попугаем, который ругается цитатами из рэп-баттлов, и мужчина, утверждающий, что у его морской свинки стресс из-за Wi-Fi. Саша улыбалась, записывала, колола, гладила, убирала, и при этом чувствовала, что живёт.

Вечером она снова переоделась, выехала из города — домой, в родное гламурное Подмосковье, где на воротах особняка Миловых висела гирлянда.

На кухне Карина делала чай с мятой, одновременно выбирая платье для следующего гала-ужина.

— Сашенька, как практика? Подольск — это вообще где?

— Там, где много животных, — сказала Саша и сделала глоток воды.

— Главное — не перерабатывайся. И знай: ты у нас принцесса. Тебе не нужно доказывать никому ничего.

Саша кивнула.

Но внутри знала: ей нужно. Очень нужно. Себе. Миру. И одному юристу, который ещё не знал, кто она. Но скоро узнает.