Пока ты не знал, кто я

Глава 5. Ну кто тут хороший мальчик? Ты или твой хозяин?

У Байрона с утра был обиженный взгляд. Такой, как будто ему в миску положили не корм премиум-класса, а пустую кашу.

Марк Волин насторожился.

Он знал своего пса как облупленного: этот рыжий лорд, по совместительству — ирландский сеттер, никогда не отказывался от еды. Особенно если еда пахла мясом, сыром или даже просто стояла рядом. А тут — полный игнор. Корм в миске, вода налита, настроение у хозяина нейтральное… а пёс лежит, уткнувшись носом в ковёр, и только уши слегка шевелятся.

— Ты чего, аристократ? — Марк присел рядом. — На меня обиделся?

Байрон выразительно вздохнул.

Именно вздохнул.

Пёс, конечно, не разговаривал, но у него был такой репертуар выражений, что любой актёр мог бы позавидовать. Сейчас он играл «мне всё равно, что ты юрист и у тебя диплом с отличием — ты идиот, Марк».

И всё бы ничего, если бы через пару часов он не начал дрожать и жалобно хныкать, словно его предали и не купили вторую подушку для сна.

Марк не паниковал. Он был взрослый парень, двадцать шесть лет, окончил Оксфорд, юрист международного права, человек, способный разрулить корпоративный спор в три фразы.

Но пёс — это не корпорация. Это пёс.

И если пёс дрожит — нужно действовать. Срочно.

Он загуглил ближайшую ветеринарную клинику и, матерясь на пробки и недальновидность предыдущего себя (того, что ещё вчера подумал: “Да ладно, завтра съезжу к ветеринару, если не станет лучше”), вырулил на трассу.

Клиника располагалась в районе Звенигорода, на тихой улочке с пафосным названием «Мира». Домишки — как в ностальгическом фильме про советскую доброту. Из будки у соседнего двора выл шпиц. Марк запарковался и с осторожностью вытащил Байрона — тот уже почти не сопротивлялся, но выглядел так, будто собирается оставить завещание.

— Здравствуйте, — сказал он в приёмной, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри ощущал себя, как в день защиты диплома. — У моего пса температура. Байрон, ирландский сеттер, шесть лет. Что-то не так.

— Фамилия? — спросила администраторша.

— Волин. Марк Волин.

Где-то в подсознании заиграла мелодия из Бонда, но никто не оценил.

— Проходите в первый кабинет. Там дежурный врач.

В кабинете пахло лекарствами. Марк постучал — и вошёл.

За столом стояла девушка в белом халате. Темные волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа, на носу очки. Она подняла глаза и…

У Марка в голове что-то щёлкнуло.

Нет, он её раньше не видел. Точно. Но ощущение было такое, будто она — неотъемлемая часть какого-то сюжета, в котором он ещё не разобрался. Как будто кто-то перетасовал карты, и она — его новая масть.

— Добрый день, — сказала она. — Я Алена Игоревна. Показывайте пациента.

— Это Байрон, — представил он, опуская пса на мягкий коврик. — Он не ест, дрожит.

Алена присела, внимательно осмотрела пса.

— Температура высокая. Поведение — апатичное. Укол сделаем, но мягко.

Она глянула на Марка:

— Только, пожалуйста, не делайте этого лица. Вы сейчас выглядите хуже собаки.

— Это моя нормальная мимика, — буркнул он.

— Бедненький, — сказала она с сочувствием. — Пёс, а не вы.

Марк не знал, что именно его так зацепило.

Может, её спокойствие. Может, профессионализм. Может, лёгкое, ненапряжное чувство юмора.

Он молча наблюдал, как она делает укол, гладит пса и говорит что-то вроде:

— Не волнуйся, рыжий. Ты не первый клиент, которому не нравится температура.

На выходе он задержался.

— Спасибо, — сказал. — Вы хорошо работаете.

— Я стараюсь, — ответила она и улыбнулась.

И улыбка была… правильной. Просто — тёплая.

В машине он задумался.

В его жизни было много девушек. Светские, умные, гламурные, дерзкие. Они ходили на ужины, устраивали шопинг в Милане, цитировали Гумилёва (если кто-то из них вдруг путал его с Гумбертом Гумбертом — это считалось “милой ошибкой”).

Но вот эта — провинциальная, ветеринар, в халате и с глазами цвета травы — оставила ощущение, будто он выпил что-то свежее.

Может, Байрон притворился больным неспроста?

Тем временем Байрон, лёжа на заднем сиденье, тихонько вздохнул.

Судя по взгляду — укол был неприятным, но врач понравилась.