Пока ты не знал, кто я

Глава 11. Я не узнаю Вас в гриме…

— …Так ты правда с ним выпил? — Марк стоял у кофемашины, ждал, пока та нагреется, и подозрительно косился на отца. — Добровольно? С Игорем Миловым?

— Марк, — Павел Волин говорил в манере лектора юридического факультета, но с улыбкой. Да, с У-Л-Ы-Б-К-О-Й. — Иногда взрослые люди… принимают решения, выходящие за рамки стереотипов.

— То есть ты хочешь сказать, что вы теперь в обнимку, в баню и на охоту? — Марк налил себе кофе и добавил пол-ложки сахара. Точно пол. Никакой импровизации.

— Пока что — только званый ужин. Сегодня. Восемнадцать ноль-ноль. У них дома. Без вариантов.

— Зашибись.

Он сделал глоток.

— Только не говори, что там будет его дочь, которую теперь должен вежливо оценить как «интересную личность».

— Марк…

— Всё. Не волнуйся. Я справлюсь. Включу режим “ледяная загадка”.

Саша стояла перед зеркалом в салоне и смотрела на себя как на музейный экспонат, только с тревогой.

— Ну… как? — спросила Милана, листая журнал, но внимательно следя боковым зрением.

— Как будто я собираюсь сыграть голограмму самой себя. Или войти в «Барби вселенную» через портал из духового шкафа.

— Шикарно. Мужчины обожают кукольную эстетику, поверь. А ты просто… моргай реже.

— Почему?

— Ну… А может, ты случайно себя выдашь. Лучше сиди тихо, смотри на стол и молчи как русская Джоселин Вайлдштейн.

В доме Миловых царил пахнущий трюфелями и тревогой хаос.

Карина Аркадьевна бегала между свечами, столом и зеркалом.

— Где Саша?! — воскликнула она, подправляя контур губ и одновременно проверяя салфетки. — Я просила её приехать пораньше, мы же должны всё отрепетировать. Это не просто ужин, это политическое перемирие в наших семейных отношениях!

Саша вошла тихо, но эффектно.

На ней было бледно-пудровое платье, обтягивающее, но без вульгарности, туфли на тонком каблуке, крупные серьги, и главное — парик, так мастерски сделанный, что даже Карина на миг растерялась.

— …Кто ты и что ты сделала с моей дочерью?

— Мам, это я. Просто в обновлённой прошивке.

Карина оглядела её, потом расплылась в довольной улыбке.

— Господи, это же Жизель с красной дорожки. Или хотя бы внучка министра экономики. Отлично.

Когда Волины появились на пороге, всё было готово: свечи горели, салат выглядел как инсталляция, официант (взятый в аренду на вечер!) приветливо подал напитки. Павел Волин был сдержан, как всегда. Марк же — воплощение "сухого дистанцирования".

— Очень приятно, — произнесла Карина, пожимая руку Павлу.

— Добрый вечер, — кивнула Саша, подходя ближе… с той самой обезоруживающей лёгкой полуугрюмой улыбкой “я вас вроде бы не помню, но вежливо киваю”.

Марк посмотрел на неё и… ничего.

В смысле — не узнал. Совсем.

Мало того — он покосился с лёгким скепсисом, как будто перед ним очередная дочь богатых родителей, у которой вся жизнь — шоу и селфи.

“Прекрасно,” — подумала Саша, сдерживая нервный тик.

“Он меня не узнал. У меня получилось. А ещё он смотрит на меня как на надменную гламурную чушь. И почему это даже приятно?”

За столом говорили в основном отцы — обсуждали бизнес, политику, вред сахара, курс евро и перспективы криптовалют. Марк сидел прямо, как на приёме у королевы. Саша аккуратно брала еду, но в основном пила воду. Её «жиманность» списывали на воспитание в духе манер.

— Чем увлекаетесь, Александра? — неожиданно спросил Павел Волин.

Саша чуть не подавилась оливкой.

— Эм… я… люблю животных, — ответила она, вспомнив об общем.

— Хм. А профессия?

— Учусь. И немного практикую… ветеринарию.

“Так, технически это правда.”

Марк поднял брови, явно удивлённый.

— Правда? Ветеринария? Не ожидал. Обычно в нашем кругу… ну…

Он не договорил. Саша почти услышала в воздухе “блогерство и покупки”.

— Я не совсем «из круга». Просто живу тут.

— Понятно.

Он сделал глоток вина. В этот момент Саша испытала бурю из чувств: злость, радость, раздражение, удовольствие и желание убежать.

Но — осталась.

После десерта, когда мужчины отошли в кабинет обсуждать очередной «совместный проект», Карина прошептала:

— Милая, я горжусь тобой. Ты была… неотразима.

Саша кивнула.

“А вот как бы он отреагировал, если бы узнал?”

Она взглянула на Марка. Он сидел, листая телефон, и выглядел почти скучающим.

“Тот же парень, который кормил Байрона с ладони и спрашивал, люблю ли я утреннюю росу на траве. И теперь смотрит на меня как на куклу с глянца.”