Пока ты принадлежишь мне

ГЛАВА 1. Последняя охота

«Венера»… Заповедник для тех, у кого кошельки толще моральных принципов. Настоящий мужской рай, если, конечно, ваша персональная версия блаженства включает в себя липкие стойки и запах пота. О, ароматы здесь вообще прекрасны: смесь селективного парфюма и дорогого алкоголя, щедро приправленного чужой похотью.

Я подпираю спиной барную стойку. Изумрудное платье плотно облегает тело. Смелый вырез привлекает внимание к ключицам, а разрез на бедре дразнит воображение. На лице — дежурная маска ледяной уверенности. Мужчины обожают этот коктейль из доступности и высокомерия.

Внутри меня — выжженная пустыня. Смертельная усталость колом стоит в горле, но я заставляю себя держать спину прямо. Это последняя охота. Последний рывок перед тем, как я смогу выдохнуть и исчезнуть из города. Все упирается в сухие цифры в медицинских счетах. Операция для Лады стоит столько, что покупка крыла от пассажирского самолета кажется вполне бюджетной сделкой.

Мой взгляд лениво замеряет зал. Поток тел на танцполе напоминает хаотичное шевеление опарышей в стеклянной банке. Вся эта публика — от чиновников до золотой молодежи — считает себя хозяевами вселенной. Для меня же они — просто потенциальные спонсоры. Обезличенные мишени на ножках.

Я лениво отсеиваю цели одну за другой. Вон тот, в темно-синем пиджаке, учтиво благодарит официанта и аккуратно пьет свой виски. Безобидный. Я не трогаю тех, кто сохранил порядочность. Компания хмурых парней в угловой ложе контролирует пространство цепкими взглядами. Криминал Велеса. Залезешь к таким в карман — найдут по частям в ближайшей лесополосе. Риск слишком велик.

Зализанный мальчик у диджейского пульта сорит купюрами, но его часы — жалкая китайская реплика. Кредитный тусовщик с нулем на карте.

Мне нужен идеальный баланс: гнилое нутро и солидный счет под эгидой самоуверенности.

Вот и он. Обрюзгший мужчина лет под тридцать пять, с наглым лицом и тяжелыми часами, которые стоят дороже квартиры на окраине. Денис. Личный банкир Кравцова, если верить бармену. Прямо сейчас он демонстрирует манеры: шлепает проходящую мимо официантку по бедру и громко ржет, блестя золотой коронкой. Девушка глотает слезы и быстро уходит. Чуть позже он грубо дергает за руку свою спутницу, усаживая ее обратно на диван. В его движениях сквозит неприкрытая хозяйская распущенность.

Идеал. Расчет верный. Риски минимальны — такие персонажи редко бегут в полицию. Гордость дороже. Он решит, что потерял всё по пьяни, или побоится гнева своего руководства за слив кэша.

Моя походка — чистый расчет. Каждый шаг выверен, бедра едва заметно двигаются. Заказываю дорогой коктейль и плавно опускаюсь на соседний стул у бара. Поворачиваю голову, ловя его масляный, оценивающий взгляд.

— Здесь слишком шумно, вам не кажется? — произношу я низко, чуть хрипло. Мужики всегда тащатся от такого тембра.

Он мгновенно клюет. Расправляет плечи, пытается втянуть брюхо.

— Для такой сочной красотки я готов весь мир заткнуть, — ухмыляется он. — Я Денис. Скучаешь? Пойдем в приват, там потише.

— Викс, — говорю своё прозвище, позволяя его цепким пальцам задержаться на моей руке.

Влажная тяжесть его ладони тут же ползет выше моего колена, безжалостно комкая зеленую ткань подола. Денис дышит мне прямо в губы. Горячий выдох — концентрированная гарь сигарилл и перегар от торфяного «Макаллана» — оседает на моем языке едким, горьким привкусом. Всего пятнадцать сантиметров разделяет его сальную физиономию и мой нос. В фиолетовом свете я отчетливо вижу каждую расширенную пору на его коже и жирный блеск на лбу. К гортани подступает кислая тошнота, но я заставляю лицо оставаться спокойным.

Брезгливость — слишком дорогая роскошь, когда на кону стоит жизнь.

Один час в реанимации берлинской клиники стоит семь тысяч евро, а лекарства придется покупать отдельно. У меня нет времени на честный труд за копейки. Моя сестренка будет дышать, чего бы мне это ни стоило. А этот жирный боров, засунувший руку мне под платье, прямо сейчас оплачивает ее кислород.

Я послушно улыбаюсь — мягко, обещающе.

— Ты просто космос… — хрипит Денис, и резко дергает меня за волосы назад. Слишком грубо. Пальцы путаются в тугом хвосте, натягивая кожу на черепе до резкой боли. Моя шея полностью обнажается — тонкая, беззащитная линия под его грязный поцелуй. Свободной рукой Денис со всей силы сжимает мои ребра слева, прямо через ткань. Под его грубыми, потными пальцами оказывается моя татуировка. Черный ворон, расправивший крылья на моих костях. Я мысленно усмехаюсь: птица скрыта под шелком и под его ладонью. Но риски просчитаны.

— Дениска, ну подожди, — я шепчу ему в самые губы, аккуратно перехватывая его широкое запястье, чтобы усыпить бдительность. — Куда ты так торопишься? Всё твое. Посмотри на сцену.

Я прижимаюсь к нему плотнее, притворяясь пьяной, и киваю в сторону подиума за полупрозрачной шторой. Там две девочки из шоу-балета лениво гнутся вокруг пилона. Денис реагирует мгновенно: он поворачивает голову, залипая на чужие бедра.

Четыре секунды слепого пятна. Мой тайминг.

Левая ладонь уже лежит на замшевом клатче. Пальцы действуют вслепую, на чистой мышечной памяти. Из потайного кармашка я достаю крошечную стеклянную ампулу. Ноготь привычно упирается в заводской надпил на узком горлышке.

Глухой щелчок ломающегося стекла тонет в раскатах сабвуфера. Заношу руку над его бокалом. Прозрачные капли срываются вниз, мгновенно растворяясь, сохраняя прежний вид и аромат напитка. Денис поворачивается ко мне, шумно втягивая воздух ноздрями.

— К черту клуб, поехали прямо сейчас, — говорю я, и он хватает рокс со стола, делая жадный глоток. До дна. Слышно, как стучат кубики льда о его зубы.

Он думает, что пьет за свою победу. Наивный кусок мяса. Препарат ускорит действие алкоголя. У меня есть всего семь минут до того, как у него нарушится координация, и около пятнадцати — до полной отключки. Нужно успеть вытащить его из клуба до того, как этот мешок рухнет прямо под ноги охране Велеса.