Пока ты спишь

1 Дмитрий

Ночь, пустая трасса, разрезаемая фарами моего джипа, и бесконечные капризы Марины. Ночью ей внезапно приспичило «земляники от бабы Варвары».

В последнее время ее просто раздирает на такие нелепые поручения. Конечно, я знаю – беременной отказывать нельзя, это святое.

Но где-то на периферии сознания скребется противная мысль: она меня просто на «слабо» берет или методично проверяет нервы на прочность.

Наверное, просто кажется. Гормоны, стресс…

Сворачиваю к заправке – это единственное живое пятно света в этом радиусе. Мне нужны наличные: местная ягодная королева баба Варвара признает только старые добрые шуршащие купюры.

Захожу внутрь. Для такой глухомани место на удивление уютное. В воздухе висит аппетитный коктейль из ароматов свежего кофе и закусок.

Двое патрульных лениво жуют бургеры за пластиковым столиком в углу. Я поворачиваю голову к банкомату и… залипаю.

Сначала даже не понимаю, кто это – пацан или девка. Фигура-невидимка.

Безразмерная черная толстовка, капюшон натянут до самых бровей, мешковатые штаны скрывают любые намеки на силуэт. Но взгляд…

На долю секунды наши глаза встречаются. Взгляд дикий, испуганный, как у лесного зверька, который только что услышал щелчок захлопнувшегося капкана.

Останавливаюсь у полки с чипсами, делая вид, что мучительно выбираю между солью и паприкой. А сам краем глаза, через отражение в стекле, начинаю плотно наблюдать за банкоматом.

Странные, слишком суетливые движения маленьких рук в зоне картоприемника. Возится слишком долго для простой выдачи наличных.

Слишком нервно. Я вижу, как плечи под мешковатой тканью толстовки едва заметно вздрагивают.

Патрульные за столиком тоже начинают проявлять интерес. Один из них медленно откладывает недоеденный бургер в сторону и прищуривается, подаваясь вперед. Инстинкт сработал – он почуял добычу. Время пошло на секунды.

– Что, завис опять? – спрашиваю я нарочито громко, сокращая дистанцию в два широких шага. Мой голос звучит уверенно и обыденно, разбивая звенящую тишину зала. – Здесь такое часто бывает, связь – полное дерьмо. Не парься.

Подхожу вплотную, почти бесцеремонно оттесняя ее плечом от экрана, перекрывая обзор патрульным своим корпусом. Теперь я вижу ее отчетливо.

Девчонка. Совсем маленькая, бледная как смерть, а из-под низко надвинутого капюшона на меня смотрят настоящие ведьминские глазища – глубокого, ядовито-изумрудного цвета.

В них плещется такой первобытный ужас, что я почти чувствую его металлический привкус у себя на языке. Она не плачет – в таких переделках на слезы просто нет ресурса.

Но ее колотит так сильно, что я чувствую эту дрожь кожей, даже не касаясь ее.

Опускаю взгляд на ее руки и вижу то, за что ее сейчас могут закрыть года на три. И в эту секунду я принимаю решение, которое не смогу объяснить даже самому себе.

Ловким, отработанным движением я сдергиваю пластиковую накладку с картоприемника и мгновенно прячу ее в глубокий карман своей ветровки.

Патрульные даже не успевают моргнуть – для них это выглядело так, будто я просто помог.

– На выход. Быстро, – роняю я ей на самое ухо.

Едва касаюсь губами плотной ткани ее капюшона, но чувствую, как она вздрагивает всем телом. В ее изумрудных глазах на секунду вспыхивает неверие, но инстинкт выживания оказывается сильнее.

Она не спорит. Беспрекословно, словно под гипнозом, она разворачивается и идет к выходу.

Выныриваем в липкую, густую ночную темноту. После кондиционированного зала заправки воздух кажется тяжелым и влажным.

Сверчки шумят с таким остервенением, будто пытаются заглушить все грехи этого города. Глухая окраина, мертвая тишина лесополосы и приторно-сладкий запах цветущего разнотравья.

Открываю пассажирскую дверь своего джипа, и мне даже не нужно ее уговаривать или подталкивать. Она запрыгивает на сиденье так стремительно, будто за порогом машины ее ждет разверзнутая бездна. Девчонка вжимается в кожаную обивку, пытаясь раствориться в тенях салона.