Пока ты тонешь

Под маской

Жанель стояла у окна в кабинете, когда услышала тихий стук. Она знала этот ритм — не официозный, не подчинённый, а деликатный, почти осторожный.
Она обернулась — в дверях стоял Искандер. На нём был строгий тёмный костюм, но рукава чуть закатаны — едва заметная небрежность, которая выдавала усталость. В руках у него была тонкая папка.

— Проходи, — сказала Жанель и закрыла дверь за ним сама.

Они остались в тишине. Искандер подошёл ближе и протянул папку.

— Здесь всё, — тихо сказал он. — Шифр, записка. Адрес тот же. Она просит тебя приехать одна.

Жанель почувствовала, как дрогнули пальцы. Она хотела бы просто обнять Искандера — впервые в жизни позволить себе слабость. Но времени не было.

— Спасибо, — так же тихо ответила она и посмотрела ему прямо в глаза. — Если бы не ты...

Он чуть заметно улыбнулся: — Ты сама знаешь, что бы ты сделала. Я просто ускорил.

Жанель открыла папку — под деловыми бумагами была сложенная вчетверо бумага. Её сердце глухо ударило в груди. Она провела пальцем по шершавому краю.

В этот момент дверь открылась резко, без стука — в кабинет зашёл Александр. Его глаза сразу заметили Искандера.

— А кто это у нас? — Александр ухмыльнулся, глядя то на Жанель, то на папку в её руках. — Ты что, теперь с полицией работаешь? Или…

Жанель закрыла папку и повернулась к нему — её лицо было как камень.

— Александр, это инженерный консультант. Я смотрю новый участок под застройку.
Она шагнула к Искандеру и взяла у него вторую папку с документами — старый отчёт.

— Мы обсуждаем, как использовать этот участок под зелёную зону. Ты ведь знаешь, я люблю порядок.

Александр хмыкнул, подошёл ближе — в его глазах скользнуло любопытство и что-то ещё, неприятное.
Он кивнул на папку.

— Можно взглянуть?

Жанель улыбнулась холодно, чуть склонив голову: — Ты ведь не инженер, Александр. Или ты тоже решил строить что-то своё?

Искандер молча наблюдал за их игрой, слегка опустив руки за спину — как охранник, который вроде бы и не охранник.

Александр скривился, но отступил на шаг: — Ты изменилась, Жанель. Слишком деловая стала.

Жанель медленно закрыла папку и сказала: — Я просто взрослею.
Потом повернулась к Искандеру и с лёгким деловым тоном добавила:
— Спасибо за бумаги. Я их изучу к утру.

Искандер кивнул, посмотрел на Александра холодно и едва заметно кивнул: — Удачного дня.

Когда дверь за Искандером закрылась, Александр шагнул к Жанель ещё ближе — так близко, что она ощутила его духи и едва слышный запах дешёвого табака.

— Ты что-то скрываешь? — прошептал он, глядя прямо в глаза.

Жанель улыбнулась так, как умела только она — в этом взгляде не было ни страха, ни слабости.

— Только то, что ты не достоин знать, Александр.
Она легко положила папку на стол и развернулась к окну, давая понять: разговор закончен.

Александр ещё секунду смотрел на неё — с недоверием, злостью и каким-то странным ожиданием. Потом коротко хмыкнул и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Жанель выдохнула только тогда, когда осталась одна.
Она провела рукой по папке и тихо прошептала:
— Подожди ещё чуть-чуть, Адель. Всё будет. Я тебе обещаю.Жанель смотрела на закрытую дверь ещё несколько секунд, пока шаги Александра не затихли в коридоре. Она выдохнула, села за стол и медленно раскрыла папку снова. Бумага с шифром казалась ей почти живой — она чувствовала в этих кривых линиях голос Адель, её дыхание, её страх и силу одновременно.

Она вытащила из ящика стола старый телефон — тот самый, о существовании которого знал только отец. Для семьи. Для экстренных слов, которые нельзя доверить никому.

Жанель набрала короткий номер. На том конце ответили почти сразу — тяжёлое, хрипловатое дыхание отца.
— Да, — сказал Марат Аскарович. — Говори.

Жанель зажала пальцами переносицу и закрыла глаза.

— Папа… — Она выдохнула. — Она жива.

Тишина. Только скрип стула или шаг по ковру — отец отошёл от кого-то или повернулся к окну.

— Где? — голос был глухой, сдержанный.

— В безопасном месте. Она сама передала — поиски пока нельзя останавливать. Ей нужно время. И нам тоже.

Сквозь трубку Жанель почти чувствовала, как напряглись его плечи. Но он сказал только одно:

— Я всё понял. Пусть думает, что мы верим в смерть. А ты… ты береги себя.

Жанель едва слышно рассмеялась сквозь слёзы:

— Папа, это ты береги себя.
Она отключила телефон и прижала его к груди.
Потом снова посмотрела на шифр.
Подожди, Адель… ещё немного — и ты вернёшься к нам навсегда.