Пока висит рисунок

Глава 1. Эксперт во всём

Пятница! Священный день для всех уставших, вымотанных до предела офисных пленников, для которых пятидневная рабочая неделя превращается в бесконечную гонку с препятствиями. День, когда даже серое, затянутое тучами питерское небо кажется чуточку светлее, а воздух — прозрачнее и слаще.

Я буквально выпорхнула из тяжёлых стеклянных дверей офисного здания, чувствуя, как с каждым шагом, удаляющим меня от этого места, с плеч спадает тяжёлый груз ответственности, дедлайнов и бесконечных отчётов. Мои ноги сами понесли меня по знакомому до боли маршруту — в любимую маленькую кофейню на углу, спрятавшуюся от городской суеты за массивными дубовыми дверями и огромными окнами, за которыми всегда так уютно наблюдать спешащих куда-то прохожих.

За глотком свободы. За спасительной чашкой обжигающей арабики. За тем единственным местом, где я могла позволить себе просто быть, ни о чём не думая, никуда не спеша, не решая никаких проблем.

После выматывающих переговоров с питерскими «вендинговыми магнатами» — людьми, которые искренне считают себя пупом земли, а свои устаревшие методы управления — единственно верными, — мой измученный мозг требовал немедленной перезагрузки. Разработанная мною стратегия, выношенная и выстраданная, была готова вывести их бизнес на совершенно новый уровень, но оставались ещё мелкие детали, которые не давали покоя и требовали ювелирной шлифовки.

Устроившись в любимом кресле у окна с чашкой дымящегося капучино и тарелкой с неизменным «Цезарем», я решила немного развеяться и заодно узнать, чем живёт мир за пределами моих финансовых отчётов. В городе с каждого рекламного щита кричали о новом нашумевшем ток-шоу с интригующим названием «Прав?Да!». Название дурацкое, провокационное, но любопытство, как известно, не порок, а скорее двигатель прогресса. Пара быстрых кликов в макбуке — и вот в наушниках, заглушая приятную, расслабляющую музыку кофейни, загремел бодрый, уверенный в себе голос.

— Добрый вечер, дамы и господа! В эфире самое скандальное, самое острое ток-шоу этой весны — «Прав?Да!» — и с вами я, ваш неподражаемый, несравненный, гениальный во всех отношениях Михаил Октябрёв! — вещал он с такой пафосной интонацией, будто обращался не к многотысячной аудитории, а к самому Господу Богу. — Сегодня мы не просто поговорим, мы устроим настоящее ристалище, мы столкнём лбами два непримиримых мира! На арене — вечная битва полов: мужчины против женщин! Тема: мифическое равенство и въевшиеся в подкорку стереотипы! Готовы к интеллектуальному нокауту?

И тут же в бой, как разъярённый бык на красную тряпку, ринулся некий лощёный, с иголочки одетый мачо в стильном коричневом пиджаке. Он вещал с таким апломбом, будто за ним стояли все обиженные мужики планеты.

— Равенство?! Ха! Да вы что, смеётесь?! — заорал он, потрясая руками. — Мы, мужики, пашем как проклятые! С утра до ночи вкалываем, семьи кормим, детей поднимаем, государству налоги платим! А женщины… ну что женщины? Шопинг, маникюр, салоны красоты да этот ваш дурацкий ТикТок! Вот и всё их равенство!

— Ох, как предсказуемо, как банально, — парировала ему пышногубая, ярко накрашенная блондинка, «Мисс что-то-там». — Мы, дорогой мой, двигатель прогресса! Интеллект, креатив, интуиция, наконец — это всё наше, исконно женское! А мужчины… ну, разве что гвоздь в стену забить могут, и то исключительно по инструкции, предварительно просмотрев сто видео на ютубе.

Зал, судя по закадровому смеху и аплодисментам, был на её стороне.

— Интуиция? — скривился мачо. — Интуиция — это когда вы случайно, методом научного тыка, угадали, где у мужа в очередной раз завалялась заначка? Это не интуиция, это просто везение!

— А вы попробуйте, — не сдавалась «мисс», — одновременно вести сложные переговоры с партнёрами, готовить ужин для всей семьи и успокаивать орущего, как сирена, ребёнка! Это вам не в танчики на диване гонять, пока жена у плиты стоит!

Я поморщилась и сняла наушники. Ну, здравствуй, «малаховщина». А я-то, наивная, надеялась на интеллектуальную дискуссию, на спор умных, образованных людей. А тут — обычная, пошлая, растиражированная до дыр перепалка, построенная на штампах и примитивных стереотипах. Пожалуй, вернусь-ка я к своему любимому, проверенному годами детективному сериалу «След». Там хоть логика есть, там всё по-честному: преступление, расследование, наказание.

Я дожевала салат, допила остывший кофе и уже собиралась покинуть своё уютное убежище, когда краем уха уловила обрывок знакомого, недавно звучавшего в наушниках голоса. Я удивлённо огляделась — неужели макбук самопроизвольно включился? Нет, экран был тёмен. Источник звука находился где-то рядом.

Оказалось, голос доносился из-за соседнего столика, скрытого от меня высокой банкетной спинкой кресла. Там, в компании ещё одного мужчины, восседал не кто иной, как сам «неподражаемый» Михаил Октябрёв собственной персоной. Рядом с ним сидел какой-то парень постарше, с цепким, пронизывающим, изучающим взглядом, который, казалось, сканировал всё вокруг, ничего не упуская.

В жизни, без грима, без софитов и телевизионной «упаковки», Октябрёв выглядел куда проще, будничнее, даже как-то… зауряднее. Никакой тебе безупречной, накрахмаленной рубашки, никакого стильного костюма-тройки — простой чёрный свитер крупной вязки, под которым угадывались неспортивные формы, да тёмные джинсы. Однако самодовольство — оно никуда не делось. На лице играла та же уверенная, чуть высокомерная усмешка.

— … да как по мне, баба больше пятидесяти килограмм — ну, это уже, знаешь, на любителя, — донёсся до меня обрывок фразы, от которой я едва не поперхнулась воздухом. — Не, ну серьёзно, какой в этом кайф? Мне вот, например, подавай стройных, подтянутых, фигуристых, а не этих…

Дальше я слушать не стала. Внутри всё вскипело. А где же, позвольте спросить, ваш Белинский? Где пафосные речи о возвышенной роли женщины, о её священном предназначении вдохновлять мужчин на подвиги? Где всё это?

Я слишком хорошо знала этот механизм — когда люди, особенно публичные, говорят одно, а в узком кругу — совсем другое. В восемнадцать лет я выучила этот горький урок на собственной шкуре, когда человек, которому я доверяла, за моей спиной плёл интриги и смеялся надо мной с друзьями... С тех пор моя ирония, мой сарказм, моя лёгкая отстранённость стали той самой бронёй, панцирем, за которым я прятала свою уязвимость. Но иногда, как сейчас, эта броня давала трещину, и наружу вырывалось то самое, детское, наивное желание справедливости.