Пока я была Лией

Пока я была Лией

Почему женщина так жертвенна и терпила? Почему думает, что способна кого-то перевоспитать? Зачем ей это нужно? Женщине отведено не так много времени на её собственные удовольствия и счастье, так откуда у неё столько запала быть “матерью”, “воспитателем”, “духовным наставником” абсолютно чужим “детям”? Под термином «дети» я имею в виду — друзья, отношения и даже родители.
Итак, я назовусь Лией — девочкой, которой не так давно стукнуло 32 года, родом из маленького, ничем не примечательного города в восточной части России, где в году солнце греет чуточку дольше и интенсивнее, чем, например, в столице. Девочкой, которая всегда заискивала похвалы и принятия — и, конечно же, самой настоящей и чистой любви.

⸻

2010 год

В то время я очень много проводила времени в доме своей бабушки — можно сказать, что жила у неё. Она как раз купила новый дом, и мы переехали на улицу “Интернациональная” — не так далеко от прошлого места жительства, но всё ощущалось по-другому.

Там и началась история моей первой любви… но давайте по порядку, не забегая вперёд.

Как-то одним жарким июньским днём я познакомилась с одной девочкой, которую увидела неподалёку от виноградной лозы за забором бабушкиного дома. Её звали Ксю. Она была старше меня всего на год, но когда тебе пятнадцать и ты юна — каждый год, приближающий к совершеннолетию, имеет значение. Закон подростка прост: чем старше — тем ты круче.

Мы сразу нашли общий язык и сходства в интересах. Мы до сих пор с ней очень близкие подруги… ну вот, я снова забегаю вперёд.

Мы стали бандой: вместе учились краситься, менялись одеждой и собирали плакаты на стену любимых музыкальных групп. Одна из любимых — Tokio Hotel. Помню, ей нравился Билл, а мне — его брат-близнец Том. Мысли о парнях и первом поцелуе стали у нас главным топиком для обсуждения — будто бы всё остальное стало неинтересным. Девочки начали взрослеть. Помню, как её родители запрещали ей со мной общаться — якобы я плохо влияю. Но на самом деле мы встретились с ней в острый период полового созревания. Так что дело было вовсе не во мне.

Однажды, во время одной из наших обычных летних прогулок, мы встретили двоих парней — они были немного старше нас, но для нас тогда даже год-два казались целой взрослой жизнью. Они были не просто «старше», они были из тех, кого на районе знали все. И вдруг — как-то между делом, будто это ничего не значит — они дали понять, что мы можем присоединиться к ним. У 19-й школы была их точка, их место, их круг. И нас туда впустили. Тогда это ощущалось почти как посвящение. Казалось, будто нам выдали временный пропуск в их мир.
Так просто скажу: если вы дети 90-х, то вы знаете — на районе всегда были банды и смотрящие. Так интересно это всё вспоминать. В общем, мы нарвались на таких и почему-то приняли решение пойти и познакомиться.

Мы так суетились в тот день! Не знали, что надеть, какую сделать причёску — с начёсом или нет, и какого цвета нанести на глаза тени. Мы были в ударе. У нас у обеих были светло-русые длинные волосы, и распустить такое богатство по плечам казалось лучшим решением. Как же мы волновались — нас трясло от понимания, что там будут те самые парни: такие взрослые, крутые. Воображение рисовало не на шутку.

Одного звали Руля. Он был невысокого роста, худощавого, но спортивного телосложения. Сейчас мне сложно вспомнить чётко его лицо, но помню — он был очень симпатичный. А характер! Мужик! Один из смотрящих района! С такими — шутки плохи. Помню, все девушки от него сходили с ума. Вот и Ксю было не оторвать.

Второго звали Андрей — тоже главный головорез. Он был поплотнее и выше. Вот он мне и понравился. Меня всегда привлекали романтики с характером. Он был именно таким: со мной — плюшевый мишка, а с другими — бульдог. Словом, я чувствовала себя под защитой. И в том возрасте ещё не понимала, как же это важно для женщины. Помню, у него пятая точка была выдающаяся — и не только. Глаза — цвета лазурного моря, густые тёмно-русые вьющиеся волосы. Его пухлые губы как-то особенно ярко остались в памяти… Мне всегда хотелось в них впиться и попробовать их вкус. Но мне было пятнадцать, и я пока только об этом мечтала.

После той встречи всё закрутилось очень быстро. Мы начали чаще бывать у школы №19, как будто эта территория стала вдруг “нашей”, хотя нам там по факту и не было места. Там пахло чем-то опасным, взрослым, уличным, и нас это манило. Мы ловили взгляды, старались выглядеть старше, красились чуть смелее, юбки стали короче, а смех — громче.

С Андреем мы не то чтобы разговаривали много. Он вообще был не из болтливых. Он больше смотрел. Эти его взгляды были как разрезы — цепляли так, что дыхание сбивалось. Он мог просто молча стоять, прислонившись к перилам у входа, и пить что-то из бутылки, а я чувствовала себя как в кино. Я знала, что ему интересна, в моей компании он вёл себя сдержаннее и мягче, будто боялся меня спугнуть — как-то бережно.
Он, помню, мне снился часто — я часто просыпалась с дрожью в пальцах.

Ксю, конечно, была звездой. Она умела быть «своей» в любом обществе: легко находила общий язык с девушками, становилась им подругой, а парни в свою очередь не отводили от неё взгляда. Иногда мне казалось, что она просто играется — чтобы убедиться, что она всё ещё может: управлять вниманием, быть желанной.
Её интерес к Руле был очевиден и, как мне казалось, взаимный. У них завязались непростые отношения — на тот момент у него была другая, но он точно выделял Ксю. Они были одного типа: резкие, живые, будто сделанные из огня. Мне же хотелось чего-то другого. Не просто внимания. Мне хотелось, чтобы меня выбрали. Увидели. Разглядели меня за стеной скромности. Чтобы чувствовали, как я смотрю, как я молчу, как я дышу.