Пока я во власти зверя

Глава 1.

Я держалась прямо. Плечи расправлены, подбородок высоко поднят — так, как и подобает леди. Но сердце бешено колотилось о рёбра, а пальцы нервно сжимали складки платья. Ткань давно выцвела и поистрепалась — последнее, почти жалкое напоминание о былой роскоши. Перчатки скрывали огрубевшие от работы руки, а под слоем белил прятался крестьянский загар.

Взгляд скользил по комнате, невольно задерживаясь на светлых пятнах, на стенах там, где прежде висели картины. Потёртая мебель. Пустая каминная полка. Лишь позолоченный герб над ней ещё сохранял видимость величия. Раньше он был золотым, теперь его заменил кусок дерева под дешевой краской.

Убогость нашего рода, выставленная напоказ.

Мне жизненно необходимо было произвести впечатление: этот брак оставался последней надеждой на спасение поместья и всего клана. И от горького осознания собственной безысходности нервы звенели натянутой струной, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

На пороге появился мужчина. При виде его я едва не поперхнулась. Вместо изящного реверанса я застыла, непозволительно долго разглядывая незнакомца.

Он был вызывающе красив: высокий, гибкий, с копной песочных волос, стянутых в строгий хвост. Небесно-голубые глаза смотрели холодно и уверенно. Одет он был с такой роскошью, что я невольно задалась вопросом: скольких подданых мы смогли бы прокормить, продай он хотя бы одну свою запонку?

Лансар прошёлся по мне внимательным взглядом дельца и, кажется, остался доволен. Я едва не испустила вздох облегчения, тряхнула головой и, наконец, склонилась в подобающем поклоне.

— Добро пожаловать, сэр Элори! — торжественно огласил отец.

Обращение без титула подтвердило догадку: Лансар Элори был баснословно богат, но безроден. За его спиной маячил ещё один мужчина — эльф в тёмных одеждах с небольшим саквояжем.

— Как добрались? Я взывал к богам Сильфии, чтобы вам послали добрую погоду! — распинался отец.

Лансар взял мою руку в свою ладонь и едва коснулся губами. Кожу словно обдало мягким теплом. Он задержал прикосновение чуть дольше необходимого и отпустил.

— Вы прекрасны, ДиЛардресса, — произнёс он бархатным голосом.

Аквамариновые глаза приворожили меня. И какая разница, что он не знатен? Если он спасёт нас, разве важно, чьим сыном он родился? Мы — чистокровные дворяне — влачим нищенское существование. Что стоит титул, если он не способен утолить голод?

После представления жених заявил:
— Я желаю побеседовать с невестой наедине.

— Извольте, но это не вполне прилично… — отец сконфузился.

— За нами присмотрит Эланори, — спокойно вмешалась я.

Идея поговорить с глазу на глаз показалась мне разумной: если договор будет заключён, мы могли не увидеться до самой свадьбы.

Лансар подал мне руку. Его кожа была упругой, холёной — я невольно ощутила контраст со своими огрубевшими пальцами.

Мы вышли в сад. Эланори следовала за нами на почтительном расстоянии.

— Расскажите о себе, дорогая ДиЛардресса.

— Что именно вы бы хотели услышать?

Лансар на мгновение задумался.

— Откуда у вас такое чудесное имя?

— Семейная традиция. Имя Лаэлиса дают девочкам раз в три поколения.

— Ваш род очень древний. Приятно, что за шестнадцать поколений ни разу не встречались помеси.

— Ни разу, — подтвердила я.

Мы шли по заросшей тропинке. Пока была жива мама, сад цвёл, теперь здесь царило запустение.

— Древние устои и чистота рода постепенно уходят в прошлое, — продолжал Лансар. — Сейчас стало привычным смешение кровей. В лучшем случае это заметно сразу, но иногда встречаются те, кто скрывает своё происхождение до самого конца. И правда открывается слишком поздно — уже при появлении наследника.

Он едва заметно выдохнул, и по его лицу пробежала тень. Я оглянулась на Эланори — полукровку. От нас её отличали мягкие изгибы ушей, да хвост.

Возможно, в родословной Лансара были помеси, и он беспокоился за будущих детей? Это показалось мне трогательным.

— Уверяю вас, ни одна примесь не заставит меня разлюбить нашего ребенка.

Щёки вспыхнули. Даже уши, кажется, порозовели от дерзости этого «нашего».

Лансар продолжал выпытывать подробности о наших предках с такой настойчивостью, что я, в конце концов, не выдержала:
— В городской библиотеке хранится полная родословная нашего рода, можете ознакомиться.

— Уже, — учтиво отозвался он. — Теперь хотелось бы услышать это от вас.

Он задавал вопросы — я отвечала.

Он уточнял — я подтверждала.

Неспешная прогулка незаметно превратилась в допрос.

— Я в восторге от вашей дочери, — произнёс жених по возвращении в гостиную.

Облегчение. Оно отразилось и на лице отца, и в моей собственной усталой улыбке.

— Вы чистокровны, скромны, — похвалил Лансар.

Мне ещё не доводилось слышать комплименты от мужчин; я не знала, как на них реагировать, и потому лишь скромно опустила взгляд.

— Для вас ведь не составит труда подтвердить это?

Я вскинула голову. Жених смотрел пытливо. Тонкое, неприятное подозрение кольнуло сердце.

— Уверяю вас, сэр Элори, моя дочь невинна, как первый снег! — возмутился отец.

Я залилась краской стыда. Стоя перед тремя мужчинами, я не могла поверить, что кто-то осмелился поднять столь деликатную тему вслух.

Незнакомец, до этого державшийся в тени, поднялся и представился: лекарь, приглашённый засвидетельствовать мою чистоту.

Отец не стал возражать. Он просто стыдливо отвёл глаза.

В этот миг что-то внутри надломилось.

Лансар оплачивал долги и хотел знать, за что именно платит.

Поднимаясь по лестнице вслед за доктором, я пыталась сохранить остатки достоинства. Рядом шла Эланори — она должна была охранять мою честь. Вот только, задирая юбки перед чужаком, я чувствовала себя кем угодно, только не благочестивой леди.