Покажи мне смысл

Глава 1

Хардин.

— Итак, Хардин, добрый день.

  Милая на вид женщина, про таких людей еще можно сказать, что они располагают к себе с первого взгляда, с рыжими, завитыми в крупные локоны волосами, сидела напротив парня, держа в руках небольшой черный потрепанный блокнот и ручку. На ней была идеально выглаженная бежевая блузка и черная юбка, хорошо подчеркивающая ее стройную фигуру. Губы её были, как всегда неизменно изо дня в день накрашены красной помадой, с идеально четким контуром, а на ногах незаменимые чёрные туфли с острым носом.

  Хардин внимательно осматривал её каждый день, мысленно озвучивая в чем она - это помогало собрать бесконечный поток мыслей в голове и сконцентрироваться на дальнейшем, весьма долгом, разговоре. Приятный он будет или нет, зависело исключительно от самого Хардина.

  Периферическим зрением он уловил, рядом с собой проскользнувшую тень, это заставило тело напрячься, а руки непроизвольно сжаться в кулаки, впиваясь в кожу ладоней ногтями. Женщина, сидящая напротив, заметила это, мысленно отмечая поведение своего пациента. Позже она обязательно запишет это в свой излюбленный потрепанный блокнот.

  Их всегда разделяло небольшое расстоянии, достаточное, чтобы можно было позвать в случае чего, дежурившего за дверью санитара, который с радостью подарит волшебный укол, отправляющий на некоторое время в страну грез.

  Хардин этого не хотел, ему как-то раз уже доводилось побывать там и этого хватило сполна и на всю оставшуюся жизнь. После того, как наконец-то приходишь в себя, очень долго приходиться учиться контролировать свое тело, потому что оно больше не принадлежит тебе полностью. Создается впечатление, что у тебя отбирают самую важную часть, отвечающую за уникальность и ты перестаешь быть самим собой, превращаешься, непосредственно, в без эмоциональную куклу, управляемую корыстными руками персонала больницы.

  Именно поэтому, сейчас, сидя перед Мелиссой Картер – своим психотерапевтом, он старался всеми силами строить из себя здорового человека. Насколько это вообще возможно в его случае.

— Как ты себя чувствуешь? Бессонница прошла?

  Как всегда, милая улыбка и беглый изучающий взгляд. Она была мастером в своем деле, заметит любую даже самую крохотную деталь и запишет в свой блокнот, а после можно только мечтать о том, чтобы выйти отсюда.

— Да, все хорошо. - пожал плечами парень, натягивая рукава больничной кофты на кисти рук.

  Это успокаивало. И ещё так не было видно, как он крепко сжимает их в кулаки, оставляя на ладонях отметины в виде полумесяцев. Он хотел выйти из этой дыры, в которой торчит уже год.

  Открыть массивные деревянные двери и почувствовать на себе прохладный свежий ветер, вдохнуть его полной грудью, ощутить, как он взъерошивает его волосы и уносит отсюда прочь. Пока что он мог выйти только в окно, которое открывали на третьем этаже, в кабинете, где все собирались на терапию, оно единственное не имело этих проклятых решеток. Да, окно тоже было вариантом, и признаться честно, в его положение вовсе не плохим.

  С момента обострения у него было два приступа, совсем незначащих, сколько людей совершенно нормально живут с этим, а он вынужден торчать здесь. Он уверен, что полностью здоров, терапия пошла ему на пользу и бла-бла, но вот только Мелисса была в этом не уверена, что жутко раздражало. Хотелось встать, обогнуть расстояние, которые их разделяло и, выхватив ручку из ее руки, воткнуть ей в горло, вонзать до тех пор, пока она не захлебнется собственной кровью и тогда он точно по праву заслужит титул больного на голову, а сейчас он, черт возьми, безусловно в порядке.
Гроссман мотнул головой, пытаясь выгнать дурацкие мысли куда подальше. Доктор Картер опять это зафиксировала.

— Ты опять слышишь их, не так ли?

  Мелисса Картер работала в больнице всего два года. Она любила свою работу и поэтому с большой ответственностью подходила к своим пациентам, придерживаясь мнения, что с такими людьми, как Хардин можно обходится иначе, нежели - избивать, пичкать транквилизаторами и запугивать, выставляя это за лечение.

  Хардин первый в её работе больной Шизофренией, поэтому, когда парень иногда несёт что-то весьма обидное или понятное только ему одному в её адрес, она старается не заострять на этом внимание, напоминая себе, что он бедный мальчик, который неизлечимо болен и которому она обязана помочь. Но, следует отметить то, что этот мальчик один из немногих больных данным эндогенным полиморфным психическим расстройством, находящийся на практически последней стадии, кто может сохранять здравый рассудок, несмотря на то, что у него иногда полностью происходит распад процессов мышления и эмоциональных реакций. Говоря простым языком, в обычные дни он абсолютно безопасен, но бывают определённые дни, моменты обострения, когда в его голове что-то щелкает, происходит тот самый распад процессов мышления и восприятия действительности, окружающей его, и приступы накатывают на него с невероятной силой. Тогда Мелиссе приходится с безумной тяжестью на сердце и принятием того факта, что терапия перестаёт помогать, говорить санитарам, чтобы они успокоили его с помощью Диазепама.

  На самом деле, у Хардина за этот год было достаточно приступов, хоть он их и отрицает, еще одно из самых главных проявлений данного расстройства, чтобы оставить его здесь ещё на год, дабы помочь ему справляться с ними.

  На сколько ей было известно - всё началось с лёгких голосов перед сном. Это не были чужие голоса, напротив очень даже знакомые ему, например, одноклассников или родных. Они звучали отдалённо, словно под водой, обычно это были некоторые фразы, которые он когда-нибудь слышал от них, а иногда они говорили то, что парень слышал впервые.

  Он не обращал на это внимание, ссылаясь на усталость после очередной тренировки в школьной футбольной команде, в которой он играл и шёл на повышенную стипендию и хорошую рекомендацию для любого университета.