Покажи свои зубы

Глава 1

В город регулярно наведывалась нежить. Врывалась, как стремительно надвигающаяся буря, и пропитывала собой всё вокруг, носила праведные маски, строила немыслимые планы.

Обнаружить её суть и не сойти с ума – задача не из лёгких для простого смертного. Следующая по уровню сложности - спастись.

В гимназии к учебным занятиям приступали 2 сентября, уже без торжественного пафоса первого дня знаний, который встречали с размахом. Без школьной линейки, обещаний отличной учёбы, улыбок, радостных встреч, охапок цветов. Парадная форма была отложена до лучших времён, и на смену ей приходила обычная. То есть серость, которая именовалась деловым стилем.

Рита Зарецкая пропускала 1 сентября, сколько себя помнила. Хорошо помнила она с пятого класса, с тех пор, как оказалась здесь. До этого была другая жизнь, наполненная другими красками, кроме серой. А для серой сгодится следующий день, когда с лиц спадают вынужденные улыбки, а губы с неохотой выдавливают неискренние слова.

Нет, сегодняшний день, 2 сентября, лучше, хоть она и не выспалась, и встала в какие-то дикие 6 утра. Ночью светила яркая полная луна, и Рита в абсолютной темноте своей комнаты рассматривала этот яркий диск. В наушниках играла Nirvana, и ей было хорошо. Заснула она под утро, на пару часов, а потом будильник долго поднимал её. Не выспавшаяся и хмурая, она побродила в тишине сонного дома, наскоро умылась холодной водой, почистила зубы, поглядывая на своё бледное лицо в зеркале ванного шкафчика. Потом достала кукурузные хлопья, плеснула в них молоко и унесла в свою комнату. Там смогла проглотить лишь пару ложек: желудок отказывался принимать пищу в такую рань. Рита знала, что по-настоящему она захочет есть позже, в школе, а там как повезёт: деньги есть только на проезд.

Она натянула на себя одежду для школы, взяла чёрный потёртый рюкзак, с которым не расставалась уже третий год, и вышла из дома.

Свежий утренний воздух неприятно холодил. Рита поёжилась, поплотнее запахиваясь в лёгкую куртку, и пошла к автобусной остановке. На небе густого голубого цвета были разбросаны облака, кое-где сгущавшиеся. Но лучи солнца сумели пробиться сквозь них и освещали и улицы, и лица прохожих. Рита проехала несколько остановок в битком набитом пассажирами автобусе: там люди стояли, будто родные, тесно прижавшись друг к другу, ехали с обречёнными лицами и неохотно выпускали из своих объятий очередного сходящего.

Рита, чуть встрёпанная, вынырнула из автобусной толпы, ступила на твёрдую землю и направилась к гимназии. Наушники спасали от разговоров окружающих, этим утром в них звучал старый добрый Oasis, и ей казалось, что и её палёные потрёпанные конверсы, и длинные гольфы, и выглядывающие голые коленки совпадают с настроением их песен, в которых была и свобода, и бесшабашность. Вообще-то она собиралась не оглядываться по сторонам и смотрела то под ноги, зная за собой способность спотыкаться, а то и падать на ровном месте, то на небо, наблюдая за поединком заволакивающих небо туч и пробивающихся сквозь их просветы солнечных лучей, но её толкнули под локоть.

Рядом шёл и светился самодовольством долговязый Лёшка Смирнов, её одноклассник. Изменился, что и говорить, повзрослел: костюм с иголочки, аккуратно подстриженные и уложенные волосы. Когда-то они были соседями по парте, и он был, можно сказать, что друг, даже провожал её до дома, развлекая школьными байками. Но потом в его сердце прочно обосновалась Даша Николаенко, и ветреный весельчак Лёшка переселился за парту к новой подруге, которую он с тех пор называл своей девушкой.

Сейчас же он отчего-то толкнул под локоть её, Риту, и улыбка озарила его лицо, ещё и подмигнул. Рита от неожиданности споткнулась и замедлила шаг, чтобы с позором не растянуться на глазах у всех, как бывало не раз. Она не знала, что ответить на этот неожиданный подкат, но положение спасла нагнавшая Лёшку Даша. Она демонстративно взяла его под руку и что-то томным голосом зашептала ему в ухо. Лицо парня приняло извиняющееся выражение, и пара прошла мимо, обгоняя её.

Они остановились лишь однажды, присоединившись к группке таких же зазевавшихся учеников. И было от чего: на плотно уставленной машинами парковке у гимназии красовался такой автомобиль, который будто и не был создан для обычной жизни. Прочие машины находили свободное место и из них торопливо высаживались дети, родители наскоро давали им напутствия на день и уезжали, тут же вклиниваясь в привычную утреннюю пробку: на работу пора, по своим делам. Этот же припаркованный автомобиль был далёк от обыденной суеты, но его спортивный низкий силуэт, длинный капот с большими круглыми фарами, плавная линия крыши, переходящая в заднюю часть, говорили о том, что высокая скорость – его стихия. Блики солнца подсвечивали глянцевую чёрную поверхность автомобиля, усиливая ощущение хищного благородства.

Лёша присвистнул и громко задал вопрос, кому бы могло это чудо техники принадлежать, и добавил, что хотел бы оказаться на месте этого счастливчика. Он вновь посмотрел на замедлившую шаг Риту, но Даша вцепилась ему в руку и повела за собой.

Рита отвернулась от них, в наушниках заиграла песня «Wonderwall», и она пошла вперёд, подстроившись под её ритм. Между тем, огромное здание, разделённое на два блока, начальной и средней школы, приветливо встречало, заманивая зазевавшихся учеников, будто неоперившихся птенцов, своими яркими красками: на основном жёлтом фоне разбросаны разноцветные квадраты под глазницами окон. Окна тоже радушно отражали утренние лучи солнца, и всё здание будто горело, оправдывая величественное звание «храма знаний».

«Да, такой новопостроенный храм, вбирающий в себя тысячи добровольно отданных родителями детских душ из районов, относящихся к нему по прописке. И никуда не деться от его показного добродушия, пока не окончишь хотя бы 9-й класс», - тоскливо думала Рита, наблюдая, как тучи всё сильнее заволакивают небо.