Покажи свои зубы

Глава 3

Коридор орал. Оглушённая Рита попробовала пробиться в туалет, чтобы умыть раскрасневшееся лицо и немного успокоиться, но у двери собралась внушительная очередь. Дежурные по этажу учителя хоть и покрикивали поторапливаться, но очередь не убывала. Нет, нереально, эта перемена короткая.

Рита присела на лавочку около кабинета русского языка, надо было натянуть на ноги ненавистные бахилы. К ней подошла Алина Лукина, которой не было на первом уроке.

- Привет, вот и я. Ну ты даёшь! Уже попалась?

- Ты не лучше. В раздевалке пережидала? – буркнула Рита.

По круглому лицу Алины расползлась улыбка. Пол-лица закрывала дерзкая чёлка, тонированная фиолетовым цветом, лицо высветлено белой пудрой, на губах – тёмная, почти чёрная помада. «Ещё одна бледнокожая, как сговорились», - подумала Рита

- Ага. Опоздала и не пошла, - ответила Алина.

- Продуманная. Хорошо, что не попалась. А я несколько раз.

- Тебя за что?

- Не видишь? - и Рита вытянула ноги.

- Это-то вижу. А ещё что?

- Карта. Вообще забыла про неё. Дома наверно. Ну и пока меня отчитывали, опоздала на первый урок. А ты многое пропустила, - протянула Рита.

- Да ладно. Что там можно было пропустить? Как Лещ рассказывает про свои экспедиции? Или он был не в настроении и орал? А Николаенко плакала, да? – выспрашивала Алина, которая, во-первых, не знала, что учитель сменился, а, во-вторых, от души не любила выскочку Дашу Николаенко.

Та отвечала ей взаимностью. Когда-то, ещё с детского сада, они были лучшими подругами, но позже их пути разошлись. Даша взрослела, и её всё больше привлекал гламур, который могла позволить её семья: папа-бизнесмен и мама-домохозяйка и блогер. Её длинные светло-русые волосы стали искусно колорированы, выпрямлены и излучали прямо-таки светский лоск, на милом девичьем лице красовались накладные ресницы и широкие модные брови. Невысокая, но хорошо сложенная Даша умудрялась скучный серый деловой стиль, принятый в школе, сделать современным и дорогим. В общем, Даша стала прямо-таки девчонкой на миллион в прямом смысле этого слова. Это-то и ослепило Лёшу Смирнова, который с лёгкостью мотылька переметнулся к ней от Риты.

А Алина осталась прежней. Как ей было сравняться хоть в чём-то с Дашей, если у неё мама работает на птицефабрике, а папа - грузчик? К тому же и сама Алина плотная и приземистая, и даже брендовые вещи смотрелись бы на ней иначе, чем на подтянутой Даше. Неглупая Алина всё больше отмалчивалась, не пытаясь соревноваться или подражать, и постепенно дружба девочек переросла во вражду. Обе фыркали и отворачивались, намеренно игнорируя друг от друга, но до открытой потасовки не доходило: Даша берегла сложившийся образ, а Алина чувство собственного достоинства, и без того пошатнувшееся.

Алина нашла себя в музыке. Притом в тяжёлой, простая попсовая её не интересовала. Рок-музыка лилась из её простеньких наушников, и Алина в мечтах оказывалась вольной птицей, пофигисткой и искательницей приключений. В мечтах она становилась то известной певицей, то играла рок. На деле же она писала короткие, но мрачные стихи о ночи и тьме, одиночестве и пылающем сердце, о герое, который бродит по выжженной земле под прицелом ищущих хищных глаз нежити.

Рита Зарецкая стихи не писала, но была гораздо ближе к музыке, с которой давным-давно сроднилась. Петь она не пела, а так, подпевала, зато играла на простенькой гитаре, которая занимала почётное место в её комнате. Рита просматривала бесплатные онлайн-уроки и училась играть, и постепенно струны начинали слушаться её пальцев, и из-под них нечётко, но узнаваемо звучала мелодия «Polly» Nirvana, которую она повторяла бессчетное число раз. Девочка просиживала над гитарой всё время, свободное от уроков, и в эти мгновения её старый дом становился другим, как будто она не одна, и незримые музыканты являются её гостями, усевшись рядом с ней на продавленный диванчик.

Девочки, каждая со своими тараканами, не сразу присмотрелись друг к другу. Рита всегда была отстранённой, вроде бы общительная, но ни с кем близко не сходилась. И в гимназии она только с 5-го класса, до этого в другой школе училась, в другом месте жила. А Алина постоянно здесь, и знала многих чуть ли не с детского сада.

Рита была по-эльфийски красива, и её большие светло-карие глаза смотрели внимательно и вдумчиво, когда к ней обращались. Она не отводила взгляд, не кокетничала, а будто старалась вглядеться повнимательней. Неуютно было под её взглядом, и если бы не эта особенность, а ещё и молчаливость, она могла бы стать одной из самой популярных девчонок в гимназии.

Но ей лично это не сдалось, и её место занимали другие, весёлые, открытые, к тому же не имеющие проблем с одеждой и обувью.

Зато Алина постаралась стать необычной, отличающейся от других. Что же, необязательно быть привлекательной, чтобы врезаться в память. И Алина экспериментировала с волосами, пудрой высветляла лицо, красила губы тёмной помадой. За что ей попадало то от учителей, то от завучей и даже директора. Алина под их наблюдением то и дело водой смывала косметику с лица, склоняясь над умывальником в туалете. Но это её не останавливало, и на следующий день лицо было вновь раскрашено. Алина свыклась со своим макияжем, и чувствовала себя без него чуть ли не раздетой. А нотации про юную девичью кожу, которую она грозит испортить тоннами косметики, её совсем не трогали. «Посмотрели бы на себя», - бурчала она себе под нос.