Покажи свои зубы

Глава 8

Спустя несколько месяцев Паньков наблюдал, как дом заселяется хозяевами. Пока Настенька спала сном младенца в их общей спальне, он пробрался в свой кабинет и, стоя в одних семейных трусах перед окном, нацелил подзорную трубу прямиком на старый дом. Это стало у него почти ритуалом – навязчивая идея не желала отпускать крупного предпринимателя. Хотя к проигрышам он относился как к неизбежному злу, но отступать просто так не привык.

В этот раз зло само предстало перед его глазами. Александр Паньков увидел остановившейся ряд машин возле дома-замка. В череде микроавтобусов был автомобиль невозможной красоты, и у предпринимателя тут же заныло под ложечкой, и сердце застучало чаще: это был чёрный шедевр среди автомобилей, ценный бриллиант среди привычной пошлости.

Водительское кресло покинул сухощавый лысоватый мужичок в строгом чёрном костюме. Неспешными выверенными движениями он открыл дверь пассажирского сидения и протянул руку женщине, которая тут же приняла её. Женщина была сплошь затянута в невообразимо плотную ткань тёмно-бордового цвета, будто обёрнутую вокруг неё в несколько слоев. На её голове красовалась шляпа огромных размеров, так что, казалось, вот-вот придавит женщину к земле. С самого утра чувствовалось, что день будет жарким, и по лбу предпринимателя уже стекали капли пота, а подмышки предательски намокли.

Паньков присвистнул и буркнул:

- И откуда этих клоунов принесло? Совсем с ума посходили в своих Европах.

Тут же оба странно одетых иностранца, не сговариваясь, повернулись и воззрились в его сторону, и у Панькова, несмотря на то, что их разделяло значительное расстояние, мелькнула шальная мысль о том, что он раскрыт. Волосы на его ногах тут же встали дыбом, и сжалось у него всё то, чему полагается сжиматься в минуты опасности.

- Тьфу на вас, черти! – прошептал он и немного отступил.

Фигуры вдалеке от него зашевелились, будто вновь ожили, подступили к старому дому, а из соседней открывшейся дверцы появился ещё один.

- Явился – не запылился, - с какой-то мальчишеской обидой в голосе едко констатировал Паньков.

Впрочем новый явившийся и не думал обращать внимание на дом крупного предпринимателя. Едва выйдя из машины, он сосредоточенно уставился на свой дом. То, что дом принадлежит этому парню, Паньков не сомневался, хотя на том не было душных старомодных вещей. Нет, этот шёл в ногу со временем, но от него разило нездешним лоском, хотя одежда была самая простая – джинсы, футболка и кеды. Но светлые волосы, солнцезащитные очки, кольцо с чёрным камнем, а главное – фантастические данные выделяли бы его где угодно.

Предприниматель вспомнил про жену, спешно оглянулся. Он был самоуверен, как всякий успешный мужчина, но знал, что без денег шансы его не так велики, и когда Настя, сочащаяся молодостью и красотой, шла в его объятия, он не питал иллюзий. Как только его кошелёк поредеет, её не будет, упорхнёт вот к таким. А пока довольствуется Серёжей.

Паньков сжал зубы, невидимые под упитанными щеками желваки заходили на его лице. Он вернулся к наблюдению и заметил, что возле парня появился огромный чёрный дог. Как телёнок, он плёлся и не отставал от хозяина, то и дело тычась в него мордой. Пёс навострил уши и замер в напряжённой стойке, когда чёрная кошка вынырнула из кустов и стрелой пронеслась мимо. Но хозяин окликнул его:

- Фуй, Зевс.

Он положил руку на голову чёрного гиганта, и пёс тут же уселся рядом, высунув язык. Прибывшие собрались вместе, переговаривались и наблюдали, как из микроавтобусов принялись выгружать вещи. Вскоре женщина отделилась от группы и в сопровождении собаки пошла по дороге к дому. Пёс безропотно следовал за ней, и она, немного повозившись возле двери, распахнула её и ступила в принявшую её темноту.

Мужчины принялись активно руководить процессом выгрузки, и пожилой, будто тренер, чётко и громко выкрикивал команды, а молодой, подходя поближе к работягам, терпеливо им втолковывал. Те кивали, соглашались, но, видимо, делали по-своему, с известной расхлябанностью, так что чуть не уронили один из тяжёлых ящиков, которые чередой заносили в дом. Ящик краем встрял в землю, и из него уже готово было высыпаться содержимое, но подоспел хозяин со своим помощником, выровнял ящик и запросто понёс его вместе с грузчиками. Второй же и не думал взять на себя их обязанности, но громко выкрикивал руководства вперемешку с ругательствами.

То, что это были именно ругательства, Паньков ни разу не сомневался, - сам такой. Каждый должен достойно выполнять то, за что им платят. А эти готовы были толком неумеючи уничтожить часть имущества – иначе отчего бы началась такая суета.

Он ещё немного понаблюдал, как активно трудятся другие с самого ранья, нехотя отстранился от подзорной трубы, потопал в душевую. Настенька сквозь сон слышала, как он возится, но предпочла с головой укрыться одеялом и погрузится в утреннюю дрёму.

Прибывшие не нарушили ритм жизни и уклад элитного коттеджного посёлка. Точнее, их было не слышно, не видно. Разве что Паньков отметил их присутствие, так как вёл активную наблюдательную деятельность за старым домом. Теперь дом так же был погружён в сон, нарушаемый лишь ранними отъездами и поздними приездами молодого хозяина. Двое других почти не показывали носу, лишь изредка женщина выезжала в сопровождении мужчины на новеньком мерседесе того же глубокого чёрного цвета, что и машина молодого хозяина, и так же глянцево сияли её бока.

Похоже, чёрный цвет был любим всеми тремя: вскоре и молодой облачился в современный чёрный костюм. Видимо, работа обязывала. С той лишь поправкой, что рубашки он носил кипельно-белые. Паньков всерьёз забеспокоился, что его жена однажды столкнётся с этим парнем нос к носу и пропадёт окончательно, пока же он заглушал тревогу дорогими подарками, которые Настенька охотно принимала и отвечала ему всей возможной любовью.