Покажи свои зубы

Глава 11

Место внезапно и окончательно уволившейся Валечки заняла Зинаида Павловна Поплавцева, гренадёрского роста дама лет 50-ти. Именно, что дама. Глядя, с какой плавной грацией она передвигается по гимназии, в ней можно было заподозрить выпускницу одного из тех учебных заведений, к канонам воспитания которых не оставляла попыток приблизится директор гимназии.

Бесстрастно она взирала на мечущихся и орущих школьников, которыми каждую перемену наполнялись коридоры, но иногда позволяла себе сделать строгое замечание. Зарвавшийся ученик тут же замолкал, отводя глаза от её цепкого взгляда сквозь стекла очков в старомодной оправе. Он как можно спокойнее и как можно дальше удалялся от неё.

Зинаида Павловна умела внушать уважение и трепет.

В приёмной теперь царил безупречный порядок. Не то, чтобы покинувшая её Валечка была неряхой, но сравнения с поистине врачебной стерильностью Зинаиды Павловны не выдерживала. Документы были аккуратно разложены, и ни одна из бумаг не смела выбиться из общей стопки или папки. Каждая папка была подписана от руки изящным бисерным почерком нового секретаря. И если чем и была недовольна Тамбовская в своей новой помощнице, так только этой излишней тягой к рукописному письму. Впрочем, Зинаида Павловна замечательно справлялась со всеми своими обязанностями, и печатала она хоть медленно, но верно, без единой ошибки.

Тем, кто стремился в кабинет к директору, не миновать было строгого изучающего взгляда секретаря. Она неизменно осведомлялась своим грудным певучим голосом о цели посещения, сверялась с журналом и вносила записи. Её волосы цвета перца, завитые в тугие барашки, казались единственной вольностью во всём облике этой монументальной женщины.

Деловые костюмы сидели на ней как униформа, и издали могло привидеться, что гимназию посетил очередной гость из военных. До тех пор, пока Зинаида Павловна не начинала двигаться, как пава, не оставляя никаких сомнений в её принадлежности к прекрасному полу.

Холёные белоснежные руки были внушительного размера, под стать её росту, и однажды преградили путь Рите Зарецкой, которая торопилась на урок.

Сквозь гул в ушах Рита не могла уяснить, в чём повинна на этот раз. Одета вроде бы подходяще с лёгкой руки Яны Юрьевны, обувь переобула, как надо, и теперь на ней туфли, волосы забраны хвост, на лице нет ни малейшего следа косметики.

До неё донеслось:

- Спокойно, спокойно, я держу.

И только сейчас до неё дошло, что она оседает на пол. Но её подхватили чьи-то большие заботливые руки и не дали упасть. Зрение помутнело, но успело выхватить склонившуюся над ней седую, всю в кудряшках, голову.

«Смешная какая», - подумала Рита, прикрыла глаза и доверилась рукам, которые слегка покачивали её.

Она толком не ела уже несколько дней и считала дни до выплаты, которая должна была вот-вот капнуть на её карту. Пока же она должна держаться. И Рита держалась: распределила оставшийся хлеб по дням, сварила на воде гречневую кашу, посчитала чайные пакетики, - до поступления денег должно хватить. И для мамы достаточно еды припасено в морозилке: разогреть отварное постное мясо и гарнир из овощей, разложенные по контейнерам.

Только ходить в школу надо было пешком, если не успевала на школьный автобус. Сегодня Рита не успела и, чтобы не тратиться на проезд, быстрым шагом, едва ли не бегом, дошла до школы. Она заметила, насколько вымотала её эта прогулка, только когда переступила порог. Голова кружилась и всё немного расплывалась перед ней, но она постаралась дышать глубоко и спокойно, чтобы восстановиться.

Рита не рассчитала свои силы и успела лишь переодеться в раздевалке, выйти под строгим взглядом Аиды Нурлановны и преодолеть немногое расстояние до лестничного пролёта. Походка её становилась всё более неуверенной, а дыхание учащённым, и Рита сама не заметила, как стала покачиваться и опускаться на пол.

Окончательно упасть ей не дала высокая пожилая женщина, которая ловко подхватила её, и теперь цепко держала в своих руках, будто нашкодившего щенка. Сознание возвращалось, и Рита вяло попыталась вывернуться. Но не тут-то было: хватке кудрявой седоволосой женщины можно было позавидовать.

Тогда Рита промямлила:

- Да отпустите меня!

И для верности подергалась в её объятиях.

- Опять упадёшь. Знаешь, что мы сделаем? Я тебе сладкого чаю налью и булочкой угощу – сразу окрепнешь.

У Риты тут же заурчало в животе. Губы её спасительницы сложились в улыбку, которая контрастировала с бесстрастным взглядом. Послушно, уже без поддержки, Рита пошла вслед за женщиной.

Она узнала в ней новую секретаршу и теперь гадала, куда та её поведёт. Они прошли и мимо приёмной, и мимо столовой и направились к отдалённым помещениям на первом этаже, где обитал технический персонал. Женщина открыла неприметную дверь и первой втиснулась в тесное помещение. Где-то в глубине послышался шорох и раздался старческий скрипучий голос:

- Зиночка, неужто сподобилась…

- Ядвига Никаноровна, нам надо эту милую девочку привести в чувство.

Рука Зинаида Павловны потянулась к выключателю, и тусклая лампа осветила комнату, заваленную оставленными и давно забытыми вещами школьников. И как часть её возникла фигура крошечной старушки в синем халате уборщицы, который был ей очевидно не по размеру.