Покажи свои зубы

Глава 12

- Чёй-то домишко твой не светится. Али не встречают? – старуха с интересом смотрела на Риту.

Дом Риты тонул в сумерках, и в свете луны, кружащихся снежинок и окружающих его деревьев старого сада скорее годился для Ядвиги Никаноровны. Ещё бы несколько чёрных кошек маячили в окнах дома, и ступа с метлой стояла у двери, готовая отнести свою владелицу, куда ей будет угодно.

Сейчас же этот дом принадлежал Рите и её маме.

- Мама рано спать ложиться, - уклончиво ответила Рита и готова была распрощаться с навязчивой старушкой.

Но та как-то скривилась, охнула, схватилась за сердце, и, как есть, осела на землю. Ядвига Никаноровна всё стонала и стонала, а Риту охватила паника. Неужели та отдаст богу душу у порога её дома? «Вот и погеройствовала. Такое в её возрасте не проходит бесследно, даже для таких семижильных», - пронеслось у Риты в голове.

- Ядвига Никаноровна, вы только держитесь. Я сейчас скорую вызову, к соседям побегу, - умоляла Рита и трясла её за плечо.

Старушка, не открывая глаз, медленно отозвалась:

- К соседям не надо. Удрёпалась я, девонька. Мне бы корвалольчику, и все дела. Есть такое у вас дома?

И она чуть приоткрыла один глаз. Но запаниковавшая Рита не думала отступать:

- Какой корвалольчик, бабушка. Может, Вам реанимация нужна?

- Ты это брось. Вздумала реанимацию, ещё и соседей беспокоить. Так корвалольчик есть у вас дома?

- Вроде был, поискать надо, - сдалась Рита.

Она хотела было подхватить старушку, поднять на ноги, но опять ощутила её тело, тяжелое и костистое, будто каменное. Непроизвольно она убрала руки, но и Ядвига Никаноровна сама, неспешно и кряхтя, поднималась с земли.

Рита открыла засов на старой металлической калитке и пропустила старушку вперед. Та засеменила вполне бодрым шагом и первой подошла к входной двери. Девочка порылась в рюкзаке, нашла ключ и открыла её. Дверь поддалась, и с оборотной стороны показала всю свою неприглядность: дерматиновая обивка снизу была разодрана и висела клочьями, являя миру поролоновое нутро и фанеру.

Рита включила свет, и Ядвига Никоноровна присвистнула:

- Запустили вы хату свою.

Рита виновато опустила глаза: что было – то было. Здесь господствовал прочно обосновавшийся запах плесени и старого жилья. Дом за свою долгую историю успел сменить несколько владельцев, и эти были далеко не лучшие. Пусть тихие, ходят себе словно мышки, всё грустят, однако палец о палец не ударят, чтобы его, дом, поддержать. Оттого он то и дело ронял добротную кирпичную черепицу с крыши, пропускал воду на потолки, и они окрашивались жёлтыми разводами, скрипел старыми дверями, разрывал водопроводные трубы, иногда отключал электричество. А ещё пропускал крыс, и они проникали в щели и прогрызали всё, что можно, и дела им не было до истерических взвизгов насмерть перепуганных женщин. Дом был обижен, он страдал.

Вдруг вспомнив про свою роль, Ядвига Никаноровна охнула и присела на маленький стульчик в прихожей. Рита засуетилась:

- Вы подождите, а я мигом найду капли.

Рита исчезла в проёме двери, а старушка вдруг отмерла, взбодрилась и деловито оглядела помещение. Она нахмурила брови, взгляд её стал острым, цепким, но когда появилась Рита, то застала её с полузакрытыми глазами. Девочка чуть дотронулась до плеча старушки, проговорила:

- Вот, Ядвига Никаноровна, нашла.

Рука занемогшей тут же цепко выхватила стакан с пахучей жидкостью. Шумно выдохнув, как это делают бывалые перед выпивкой, она опрокинула содержимое стакана в широко открытый рот. Приоткрыв глаза, она сказала:

- Зови меня бабушкой, мне так лучше нравилось. Ещё Ядуся или Ядушкой меня кликали. Бабуся-Ядуся, каково, а?

И она довольно хохотнула, весело поглядывая на Риту.

- И чего мы расселись тут? В дом веди, хоромы свои показывай, - продолжила старушка.

Рита повела её через узкий тёмный коридорчик в уснувшие комнаты. Её, Ритина, была третьей по счёту, после общей и маминой. Общая, проходная, скудно обставленная, центром которой был угловой диван и круглый столик, не привлекла внимания старушки. И вправду, комната, как комната, как и Ритина, маленькая и заваленная привычными вещами девочки-подростка. Разве, что книг в ней было много и гитара стояла, приставленная к стене.

Ядвига Никаноровна цокала языком и проводила костлявыми пальцами по отходящим от стен обоям. Но влекло её не сюда.

- Мамашу твою проверим? Дочу-то не встретила. Лежит себе, нежится, пока малая свою жизнь на прочность проверяет, - напрашивалась она.

- Она болеет, - отозвалась Рита.

Старушка замолчала, а потом сказала:

- Веди, говорю. Как так, мамаша её болеет, а она здесь стоит и языком мелет?

Голос Ядвиги Никаноровны стал требовательным, и сейчас она вовсе не походила на ту недавнюю занемогшую старушку, которой Рита была готова вызвать скорую помощь. По спине девочки пробежал холодок, и ей стало страшно и за маму, и за себя. Кого она вообще в дом притащила? Кто эта бабушка, обладающая такой странной силой, способная без труда таскать переполненные водой вёдра и хладнокровно вонзать черенки от швабры в чудовищных змей? И ещё эта хрупкая на вид старушка была тяжела и холодна, будто каменное изваяние.