Поклянись, что моя

32

Я никогда не думала, как живу. Я не была ограничена. Ни в чем. У меня было не так много запросов, но все же мужчины никогда мне не отказывали, будь это ужин в дорогом ресторане, спонтанные билеты на отдых, или новый телефон. Я не из тех, кто нагло пользуется их толстыми кошельками, но считаю, что девушка должна твердо стоять на ногах. Я работаю, у меня достаточно денег, чтобы прокормить себя и удовлетворить свои хотелки. Хотя и никогда не откажусь от внимания, будь то дорогой подарок или вкусный ужин. Во всех случаях, мужчины сами проявляли инициативу, мне никогда не приходилось выпрашивать у них что-нибудь. Но все меняется, жизнь течет разными потоками и я понимаю, что теперь очутилась на другой стороне берега.

Многие из них готовы были свернуть горы, чтобы я осталась с ними. Но почему-то ни один не зацепил меня настолько, чтобы я бросила ради него все. Ни один, кроме Блейка. Я не могу обещать, что изменю свои произведенные годами привычки и уклады, стану послушной домохозяйкой и буду покорно ждать каждый вечер его с работы с горой перемытой посуды и вкусным ужином, но клянусь, я готова оставить ребенка и стать лучше, если он изменит свое решение.

В коридоре больницы я останавливаюсь и долго смотрю на дверь, не видя ее. Там, за куском тонкой голубой древесины, лежит на больничной койке человек, сумевший докопаться до глубины моего естества и посеять там зерна чувств.

Понимаю, что никогда еще не унижалась перед мужчинами. Я никогда не караулила их, не выпрашивала внимания и даже сама уходила. Обычно мне хватало нескольких встреч, иногда даже одной, и в большинстве своем мы расходились мирно. Но Блейк превзошел всех. Моя темная лошадка напрочь отказалась меня выслушать и видеться тоже не хочет. И вот я все равно стою под этой дверью и каких-то несколько минут отделяю меня от него. Мое дыхание глубокое и медленное, мысли сбивчивые и разрозненные, расплывающиеся рябью по сознанию, как вода от брошенных в нее камней. Мне нужно время, чтобы осознать, что теперь я смотрю на знакомые вещи совсем по-другому. И постоянно сравниваю. Элайна, привыкшая жить налегке, бравшая от этой жизни все только самое лучшее, теперь оказалась в большом и безвыходном тупике.

Открываю дверь и захожу без стука.

Прямоугольные мониторы и аппараты с длинными катетерами не могут перетянуть внимание от лежащего на больничной койке Блейка Мориса. Мне не укрывается куча перевязок, опоясывающих его тело, ссадины на лице и синяки от свежих ран, но это все меркнет на фоне его угольных глаз и высоко поднятых бровей.

– Ты?

И сколько же удивления и настороженности во взгляде. Я делаю вид, что не обижена, хотя почему собственно я должна сдерживаться? Поджимаю тесно губы, захожу молча, закрывая за собой дверь, каким-то шестым чувством отчетливо улавливая, что я нежелательный гость.

– Да, я. Ты сказал, что в больнице. Я решила навестить тебя. Или ты так не рад меня видеть, что даже не способен притвориться?

И все же не могу удержаться от язвительного тона.

- Элайна, - Блейк выдыхает тяжело, качая головой, будто я назойливый ребенок, от которого он все никак не может отмахнуться, и я все так же убеждаюсь, что он не рад меня видеть. Я уже сама не рада, что приехала. Все-таки где-то я не ошиблась и предчувствие говорило мне, что ничем хорошим это не кончится.

- Элайна, я же тебе сказал, что все кончено. Я не хочу, чтобы ты ожидала от меня большего. Мне не нужны отношения. Пойми это наконец.

– Я беременна, Блейк, и это не шутки. Неужели ты не понимаешь?.. – Выдыхаю удивленно, хотя и понимаю, что сейчас до него не достучаться и это еще больше убивает. – Ну почему ты не веришь мне? Почему тебе так тяжело поверить в то, что это произошло, и я действительно беременна?

По правде, прозвучало это как капризность обиженного ребенка, но ничего не могу с собой поделать: я чувствую, как кровь в моих артериях и венах начинает бурлить бешеным потоком.

– Может потому что ты слишком часто пользуешься вниманием мужчин? – вдруг обрубает он.

- Но ведь у меня никого не было, кроме тебя! - выпаливаю я, и понимаю, что это прозвучало слишком самоотверженно. – За последнее время ты был единственным мужчиной, с которым у меня произошла близость.

Мой голос хрипнет и осыпается, каким-то образом я чувствую, что моя стойкость разрушается и пробивается слабость. Я стою напротив него, опустив руки в отчаянии, и в глазах стоят слезы. Я хочу, чтобы он мне ответил. Чтобы признался, почему оказался таким подонком. Хочу, чтобы на этот раз он не возражал. Но мы не в хорошей сказке, а я не главная героиня из романтического фильма, чтобы все было так, как я хочу. Рот Блейка перекошен, руки, вытянутые вдоль тела невероятно напряженные и сведенные в кулаки, я вижу, что ему неприятен этот разговор.

– И я должен в это поверить? Еще скажи, что до нашей встречи ты была девственницей.

- Нет, я не была девственницей, - криво улыбаюсь, пытаясь сделать тон более выдержанным, почему-то меня задели его слова. - Но и не такая ветреная, как ты думаешь, - на мгновение я замолкаю и все-таки решаю добавить немного тише: - Я не сплю, с кем попало.

– Тебе напомнить, как ты обжималась со своим другом сразу же на следующий день?

– У нас ничего не было! - снова выкрикиваю, понимая, что слишком много эмоций меня переполняет, тогда как он остается холодным льдом. – Он просто друг.

– И поэтому ты с ним целовалась взасос в машине, – снова бьет убийственным спокойствием.

Я тут же поникаю, понимая, что он прав. Как же ему объяснить, что то, что он видел только мираж, не больше?

- Блейк, я...

– Сколько у тебя было мужчин, Элайн

ты, как ты обжималась со своим другом сразу же на следующий день?

– У нас ничего не было! - снова выкрикиваю, понимая, что слишком много эмоций меня переполняет, тогда как он остается холодным льдом. – Он просто друг.

– И потому ты с ним целовалась взасос в машине, – снова бьет убийственным спокойствием.