Поклянись, что моя

54

Я открываю дверь и вижу Сару. Она сидит на лестнице веранды, отвернувшись от дома. Спина ее ссутулена, волосы растрепались, а в утреннем воздухе еще чувствуется прохлада. Она вышла через заднюю дверь, ведущую в лес, и теперь сидит здесь, словно пытается избежать всего, что произошло.

Я перевожу дыхание, чувствуя, как неприятный комок в горле давит все сильнее. Собравшись с духом, осторожно подхожу к ней и опускаюсь рядом, чувствуя, как сердце тяжело бьется в груди. Сара не смотрит на меня, только всхлипывает, ее лицо покрыто дорожками слез. Она ничего не говорит, но и не гонит меня, что, наверное, уже хороший знак.

– Сара… Давай поговорим, – осторожно пробую я.

Она проглатывает и продолжает смотреть на свои переплетенные на коленях ладони. В этот момент я вижу в ней ту самую уязвимую девочку, с которой разговаривала недавно, когда мы с ней сидели в ее комнате.

– Ты беременна от моего отца. О чем тут говорить? – наконец говорит она, повернув голову ко мне. В ее глазах нет гнева или боли, как я ожидала, разве что чуть-чуть. Только растерянность.

– Я хотела тебе рассказать, правда, – начинаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. - Просто не знала, как ты...

– Как я отреагирую? – перебивает Сара, и я замечаю, что она нервно сжимает пальцы.

- Я зла, - наконец добавляет она после долгой паузы, ее голос звучит тяжело, словно она и сама не до конца понимает, что чувствует.

Птицы в лесу перекликаются между собой, и это единственный звук, разрывающий между нами тишину. Сара всматривается в свои руки, ее голос становится тише, почти как у ребенка, который впервые сталкивается с чем-то пугающим.

– Я так зла на него. Я просто не могу поверить, что папа так поступил, – говорит она. – Он мне ничего не рассказал. И я совсем не ожидала, что моя будущая мачеха будет на каких-то десять лет старше меня.

Я замираю, удивленная ее словами. Мачеха? Я понимаю еще кое-что. Сара сердится совсем не на меня. И когда содержание ее слов доходит до меня, я слабо улыбаюсь, чувствуя, как мышцы на лице невольно поддаются этой странной иронии.

- О нет, - отвечаю я, качая головой. – У нас с твоим отцом ничего нет, поэтому можешь не беспокоиться.

Сара смотрит на меня из-под полуприкрытых ресниц, и я замечаю, на ее щеках полузасохшие следы слез.

– Ты не поняла, – произносит она тихо, ее голос спокоен и уже почти лишен эмоций.

Я перевожу дыхание, стараясь держать себя в руках.

— Ты здесь, и это о многом говорит, — добавляет девочка.

- Я здесь, потому что на меня напали, - отвечаю я, медленно подбирая слова. — Пока не устранят угрозу, я буду жить с вами, а потом... Я просто уеду.

Сара поднимает уголок губ в полуулыбке, как будто ей известно гораздо больше, чем мне.

– Ты действительно думаешь, что причина в этом? Папа ничего не делает просто так.

Я немного улыбаюсь в ответ, не зная, что еще сказать. Ее слова почему-то попадают прямо в цель.

– Ты многое не знаешь, Сара, – признаюсь я, поворачивая голову и глядя вперед, на темные лесные тени. – Между нами все… сложно.

Сара пододвигается немного ближе, и это меня удивляет. В ее движении я вижу не агрессию, а желание понять.

– Расскажи, – говорит она тихо, и ее голос звучит неожиданно ласково.

Я смотрю на нее, пораженная ее просьбой, но качаю головой.

– Не думаю, что это хорошая идея.

— Да ладно тебе, — фыркает она, и в ее глазах появляется искра подросткового вызова. – Мне пятнадцать. Думаешь, я не знаю откуда дети берутся?

Я моргаю, слегка ошеломленная ее словами. Но что-то в ее виде, спокойном и притягивающем, заставляет меня сдаться.

– Ладно, – выдыхаю я осторожно, чувствуя, как напряжение немного слабеет. — Понимаешь... до твоего отца у меня была своя жизнь. В общем, я встречалась с другим.

Я начинаю уклончиво, не слишком прибегая к деталям. Зачем ей знать, что собственно я встречалась далеко не с одним?

— И теперь этот человек не может оставить тебя в покое? – спрашивает Сара.

— Нет, все не так, — качаю головой, размышляя над ее вопросом. - В общем, твой папа не верит, что я действительно беременна.

Сара фыркает, в ее глазах появляется знание.

– Это очень в его стиле.

Повисает короткая пауза. Сара всматривается в горизонт, а я все еще пытаюсь понять, как это объяснить ей.

– Ты не пыталась поговорить с ним? – спрашивает она.

- Пробовала, конечно, - отвечаю я.

– Он не отправил тебя в лесной домик, – говорит Сара, и я сначала не понимаю, о чем она.

- Лесной домик?

– Да, – продолжает она. – Он мог отправить тебя туда, но привез к нам. Он никого не пускает в дом, если не доверяет. Я не помню, чтобы хоть какая-нибудь чужая женщина переступала порог этого дома. Даже если они у него есть, папа слишком оберегает меня от своих романов на стороне. Бывшая жена не в счет, они были женаты десять лет.

Мое дыхание на мгновение сбивается. Эти слова звучат в голове, вызывая странное чувство, которое я пытаюсь подавить.

- Это ни о чем не говорит, - шепчу я, хотя внутри раздается тихий голос, твердящий обратное.

Сара приподнимает уголок губ в улыбке.

– А ты спроси его.

Она встает на ноги, глядя на меня сверху вниз, и я остаюсь сидеть, ошеломленная ее словами.

— Папа очень недоверчивый, — говорит она. — Но если он что-то делает, то это что-то имеет для него значение. Или кто-то.

Сара разворачивается и направляется обратно в дом, оставляя меня сидеть на лестнице. Я смотрю ей вслед, не в состоянии сразу сдвинуться с места. Мое дыхание становится неровным, а сердце часто бьется в груди.

Птицы продолжают перекликаться в лесу, голоса их внезапно кажутся мне далекими. Я чувствую, как внутри поднимается тёплая волна, какая-то смесь страха и надежды, которую я не могу до конца понять.

А ведь, оказывается, моя темная лошадка не такая уж и темная.

Может быть, когда-нибудь мне удастся заглянуть в уголки его души, и там, за холодной маской, я наконец-то увижу гораздо больше, чем могла себе представить.