Покорённый солнцем

~3 глава~

Так тихо. Так пусто. И так...

- Тоскливо..., - еле шевеля губами, прошептал юноша.

Помещение, в котором он находился, отнюдь не было похоже на подземелье. Несколько больших и просторных залов, обставленных всей необходимой мебелью и утварью, были обжитыми и по-своему уютными. Никаких крыс, тараканов и прочей живности. Только он. В полном одиночестве.

И все равно, серые стены комнат были настоящим издевательством. Эти люди могли хотя бы постараться помочь парню не сойти с ума. Но нет, они решили обеспечить его всем нужным, при этом не дав ему забыть о жестокой реальности.
Несправедливой реальности, в которой он жил... обитал под землёй. Реальности, в которой собственный отец похоронил его под толстым слоем земли, заставляя влачить однообразное существование.

Все его дни были похожи один на другой. И так с самого дня, когда он сдерживая эмоции, с лицом, не дрогнувшим при вынесении ему отцовского приговора, спокойно принял свою участь, отправившись на долгие годы пребывания вне цивилизации. Даже солнечный свет не касался его. Эти люди заботились о нем, передавая средства гигиены, одежду и еду. Так сильно заботились, что даже не встречались с ним ни разу, отправляя подачки вниз, на специальном грузовом лифте. Поистине высшая степень милосердия.

Биология, геология, физика, математика, история, химия... Программы лучших вузов в мире стали скучны для него ещё в 10 лет. Он изучил фундаментальные науки и перешел на совершенно новые, объединяющие в себе две и несколько наук. А, когда и они оказались полностью разобранными и запертыми в его уникальном разуме, он перешёл на совершенно новые, неизведанные доселе знания. Юноша жадно вчитывался в современные научные работы, отмечая малейшие изменения, произошедшие в отрасли за этот промежуток времени. Отмеченное им, словно разговаривало с ним, являясь его единственным собеседником. Проводником в мир, расположенный так далеко и так близко одновременно. Рассказчиком, который в красках описывал внешнюю среду, современное общество, новые решения и новые проблемы этого далёкого мира.

Научные труды и всевозможные материалы для обучения - единственное, на что его отец не скупился. Он вкладывал в образование сына всё, что только мог, пусть даже и на такой дистанции. У юноши было чувство, что отец сожалел лишь об одном и этим сожалением не являлось заточение сына под землёй. Скорее потеря такого ценного дара, гения среди всех гениев, сверхчеловеческого рода ума. Уж как бы это подняло авторитет его отца, и так имеющего безупречную репутацию в академических кругах.

Сосредоточенного на очередной книге, парня, прервало тихое мурчание. Он поднял глаза на зверька, чья шерсть отливала небывалым черным. Словно сама тьма была его матерью. Имя, которое дал ему тогда ещё маленький мальчик было соответствующим.

- Обсидиан, ты вернулся, - длинные пальцы потонули в гладкой шерсти, поглаживая довольно мурчащего зверя. - Ты же расскажешь мне всё, что только видел? Пожалуйста.

Умные глазки Обсидиана прищурились, а хвост превратился в подобие хаоса, активно виляя, реагируя на ласковый и такой нежный голос хозяина. Парень улыбнулся, а зверёк запрыгнул ему на колени и свернулся в клубок.

- Как пожелаааете, мой господииин, - растягивая гласные, словно напевая строки песни, Обсидиан начал свой долгий рассказ.

Юноша внимательно слушал его, на некоторых мгновениях переставая дышать, чтобы звук собственного дыхания не мешал внимать рассказу. Яркое освещение комнаты то и дело, лезло зверенышу в глаза, создавая ему дискомфорт, и тогда парень прикрыл его мордочку своей ладонью, загораживая от света. Обсидиан с благодарностью потерся о торс хозяина, затем немного отвлекся от рассказа, рассматривая красивую ладонь юноши на свету.

- День был насыщенным, да, дружище?

- Верррно, мой господииин. Я так устал, прридется долго восстанавливать силы. Однако я рррад, что могу быть вам полезен.

- Благодарю тебя, друг мой. Возможно, когда-нибудь у нас с тобой получится выбраться на поверхность вместе.

Парень закрыл глаза. На его губах красовалась улыбка. Выражение его лица было мечтательным, как у ребенка. Он просидел так несколько секунд, но затем нахмурил идеальные дуги бровей и резко раскрыл глаза.

- Знаешь, до определенного момента я чётко понимал, что во мне больше нет желания выбраться наружу. Не могу сказать, что я потерял надежду, скорее, мне стало это не нужно. Я давно уже смирился. Понимал, что у меня возможно будет возможность подняться наверх, вот только смысл этой затеи упал глубоко в пропасть. Могу честно сказать, что верхний мир кажется мне ненадежным. Люди, которые там живут... В них столько разных чувств. В одном человеке могут уживаться сумерки и рассвет. Это сильно настораживает меня. Я не знаю каждого из ныне живущих людей, но одновременно с этим чувствую каждого из них.

- Мой господин, рразве вы не контрролирруете свою способность? Вы ведь можете закррыть свой рразум от чувств дрругих людей.

- Могу. Но последние несколько дней не стал этого делать. Мне стало интересно узнать внешний мир, пусть даже затронув все сокровенные сущности каждого живого существа этого мира.

Юноша печально улыбнулся.

- Я был разочарован.

- О, эти людишки оказались черрствыми и гнилыми изнутрри, так ли, мой господин?

- Нет. Как я уже сказал, в каждом было нечто возвышенное. Чистота душ большинства из них была сохранена, но это не отрицает того, что они были испачканы. Однако, я не хочу судить других людей. На самом деле я разочаровался из-за осознания того, что так и не смог найти свою родственную душу. Душу, чьи сумерки окажутся для меня ослепительнее палящего солнца.

Парень затих. Обсидиан глядел на своего любимого хозяина и не мог поверить, что у такого совершенства может быть такая же совершенная копия. Душа, которая сольется с душой его господина и сумеет установить гармонию. Ну разве может такое быть? Он был уверен лишь в одном. У его хозяина было то, что отличало его от всех когда-либо существовавших. Обсидиан был уверен, что ни одно существо более не имеет такого чудесного дара. Его господин был идеален во всем и, как будто этого было мало, он обладал даром истинной любви. Способностью любить со всей кристальной чистотой его души.