Покорительница морей

Глава 8. Безумству храбрых...

Витька так и не понял, откуда на поверхности воды, ещё минуту назад абсолютно спокойной, резко взметнулись волны, высотой перекрывающие половину парусов, откуда раздался пронзительный свист и вой ветра, грозящий эти паруса сорвать, как конфетный фантик и нести играючи по морской поверхности.

Соседние яхты опасно затанцевали на гребнях волн, взревевших пенными валами. Крен на левый борт был настолько сильным, что команда, с трудом удерживаясь за попадающие под руки снасти, на карачках переползая на правую сторону яхты и пытаясь восстановить баланс судёнышка, захлёбываясь от воды, на несколько секунд ушла под воду.

Буквально краем глаза Витька увидел взлетающие над правым бортом кроссовки.

- Анютка, будь она неладна! Только не это!

Прокричать: «Человек за бортом!» он попросту не успел. Время уплотнилось. Каждая доля секунды отмеряла расстояние между жизнью и смертью. Он влетел в круговерть быстрее, чем дал себе в этом отчёт.

- Ааааняяяя! – всё, что успело прозвучать в бушующем воздухе, и тренированное Витькино тело буквально врезалось в толщу воды.

Антоха уже подползал к правому борту по ставшей ненадёжной и такой предательски-скользкой палубе, как вдруг увидел взмах рук, взлетевшего над бурунами Витьку, молниеносно исчезающего в крутой морской пене.

Последнее, что услышал Витька, погружаясь в пучину волн:

- Витёёёооок! Я с тобооой!

Витьку обступила резкая тишина, изредка прерываемая шипением. Он плавал в темноте, боли не чувствовал, как впрочем и громких звуков тоже.

- Ну, вот и всё! – пронеслось у него в голове.

Он даже не удивился как-то, что ещё в состоянии думать и мыслить.

*

Вдоволь налюбовавшись закатом над гладью вечернего затихающего залива, Амфилада с удовольствием вдохнув морской солёный воздух, медленно пошагала по кромке песка, где он веками соединялся с лёгкими потоками затихающих волн. Вода океана послушно ласкалась к ногам девушки, щекотала песчинками и мелкими ракушками, желавшими непременно оказаться на берегу.

Амфилада любила бывать на океанском побережье. Куда бы ни заносила её деятельная судьба воздушной феи, только тут она ощущала и негу, и спокойствие, и умиротворение. Всеми своими нервными клетками и окончаниями она погружалась в обволакивающую безмятежность.

Фейская жизнь была разнообразной, донельзя энергичной и до предела насыщенной. Поэтому особенно ценились юной феей эти мгновения отдыха, наслаждения и отсутствия ответственности за всё и вся.

Гранд Фея-бабушка воспитывала и наставляла внучку крепкой руководящей рукой бывалой и опытной феи. Бабушка всегда чувствовала свою ответственность за мир, за события, за правильности и неправильности всех миров на свете. Умение переходить, перелетать, перепархивать из мира в мир давалось феям с самого рождения. Но и решения, безрассудно принимаемые в одном мире, не только могли обречь другой мир на несчастья и страдания, но и эхом отозваться и в мире третьем, и в мире четвёртом, и так далее, и так далее.

Бабушка не любила безответственных решений. Но сами непослушные миры частенько подбрасывали феям поистине нетривиальные задачки. От решений, принимаемых и правильно, и неправильно, зависели многие и многие судьбы людей.

Поэтому Амфилада, дорожившая своей безупречностью, старалась поступать осмотрительно.

Это получалось не всегда.

А иногда становилось откровенно скучно, глупо и пусто. Пустоту нужно было заполнять.

*

Когда первые лучи солнца осветили горизонт, Амфилада расправила свои фейские крылышки, аккуратно дремавшие у неё за спиной. Несмотря на то что в повседневной фейской жизни пользовалась ими редко, перелетая из точки в точку при помощи банальной левитации, тренировать полётные качества крыльев она предпочитала ежедневно.

Каждое утро на рассвете, когда мир ещё безмятежно спал, старательная воздушная фея выделывала посредством своих прозрачных, но накачанных крыльев кульбиты и воздушные акробатические номера, всё улучшая и улучшая их полётные качества.

Вдоволь налетавшись над прозрачной поверхностью океанских вод, наигравшись вперегонки с дельфинами, акулами и даже со стаями селёдок и сардин, Амфилада, прикрыв от солнечных лучей глаза ладонью, нетерпеливо вглядывалась вдаль, пытаясь увидеть свой любимый крейсер по имени Намия.

Намия любила скорость, не просто скорость, а скорость бешеную, безбашенную, вызывающую столько восторгов у проплывающих мимо китов, скатов, даже вечно удивлённая камбала с выпученными глазами пыталась составить морской фее конкуренцию.

Да куда им! Разогнавшись до предела, Намия затормозила настолько резко, что вздыбившаяся пена чуть не намочила блестящие и переливающиеся на утреннем солнце крылья воздушной феи.

- Эй! Эй! Осторожнее! Вот несносная девчонка! - с хохотом увернулась от солёных брызг Амфилада.

- Ох, и сумасшедшая же ты, подруга! Энергии у тебя, хоть три океана в верёвочку закручивай!

- Привет воздушным феям! – Намия взвилась над водой, и, прокрутив сальто, врезалась в глубину со всего размаха.

Нарезвившись, Намия в полном величии и королевском спокойствии вальяжно поплыла к берегу. Её прекрасные локоны цвета морской волны взлетели, разбрасывая вокруг себя мириады маленьких солёных брызг.

- Ох, и повеселимся же сегодня! – воскликнула морская красавица и хитро улыбнулась, озорно подмигнув маленькой рыбке, замешкавшейся на побережье. Рыбка икнула от неожиданности и поспешила унести свои плавники на ближайший коралловый риф.