Покров-2. Багряница

Глава 9. Нехитрое дурное дело

В монастыре, как и везде в городе, кишели толпы людей – паломников, туристов и, конечно, местных. Последние, правда, здесь работали гидами или сопровождающими.

То и дело приходилось сворачивать или пропускать кого-нибудь, скамеек на всех не хватало, и люди устраивались прямо на бордюрах. Какое уж тут уединение и уход от мирской жизни, как рассказывала бабушка. От такой суеты даже за толстыми монастырскими стенами не спрячешься.

Наконец Василиса добралась до выхода к набережной водохранилища. Всё пространство было также забито людьми. Снова щёлканье камер смартфонов, гогот детей и колонны, семенящие за гидами.

Малыш в шортиках и смешной панамке-пельмешке протянул Василисе жёлтый шарик.

– Нет, спасибо, играй с ним сам, – улыбнулась Василиса. Забавный ребёнок. И люди такие безмятежные – гуляют, веселятся, фотографируются. Те, кто постаромоднее, рассматривают большие бумажные карты.

В сравнении с гудящей толпой, занятой пейзажами и достопримечательностями, собственные проблемы вдруг показались тяжёлыми и бессмысленными. Вот зачем надо было строить эти дурацкие печи? Почему именно в Покрове? А где? Кому ещё такое «счастье» скинуть?

И этот странный Колин план по второму походу в Багряницу. Вот уж от чего надо держаться как можно дальше. Один раз еле выбрались, так они повторно туда заявиться хотят. И чего эти Колины знакомые хранители древностей не объяснят ему, что не стоит туда влезать? Наука, как же.

– Эй.

Василиса обернулась, и Гаврил тут же сунул ей в одну руку стаканчик, в другую – горячую пышку в салфетке.

– Наконец-то догнал, – бормотал Гаврил, перехватывая второй стакан и ещё одну пышку. – Ну у тебя и скорость, так и не скажешь, что нога… э…

– Да ладно, чего там. – В другое время Василиса бы нашла, что ответить, но сейчас на колкости не осталось сил. Она кивнула на булочку и чай: – А это откуда?

– Из монастырской трапезной. Повезло, очереди почти совсем не было.

– Спасибо. – Василиса отпила чаю. Тот оказался необычным – мягким, с ароматом трав. – Что-то знакомое.

– Это иван-чай со смородиной. Монахи сами собирают. Мы его у них для кафе заказываем.

– Здо́рово, – похвалила Василиса, откусывая пышку. Хрустящая корочка, посыпанная сахарной пудрой и воздушная мякотка. – А они знают толк в выпечке.

– Это да, – улыбнулся Гаврил. – Секретами, правда, не делятся. Оно, конечно, правильно.

– А ты почему с ребятами не пошёл?

– Мало мне в Покрове музеев, – пробормотал Гаврил, жуя булочку. – Я вообще против этой вашей затеи с Багряницей.

– Это не моя затея. Я тоже против. – Василисина булочка закончилась, и она выбросила салфетку в урну.

– Тогда зачем ты вписалась?

А вот это был хороший вопрос. Василиса не знала на него ответа.

– Не пускать же их одних. – Других вариантов в голову не приходило.

– И насчёт печей…

– А вот насчёт печей – это уж моё дело! – Вот и силы на колкости появились. Определённо, монастырский чай и выпечка заряжают энергией.

– Как знаешь, – вяло пожал плечами Гаврил.

Дальше они потихоньку шли молча. Солнце играло множеством бликов на поверхности местного «моря», по которому скользили небольшие прогулочные катера и яхты с разноцветными парусами.

– А откуда твоя бабушка знает мою маму? – спросил Гаврил, глядя вдаль.

– Она преподавала в педучилище. – Василисе всё-таки трудновато приходилось – всё время кто-то норовил её задеть. А без костыля, да с больной ногой шустро вертеться трудно.

– И этого Эдуарда, значит, помнит?

– Конечно, помнит, – пожала плечами Василиса. – А что?

– Да ничего. – Гаврил продолжал смотреть вдаль.

И тут до Василисы дошло. Покров – это же деревня, где все всё про всех знают, а чего не знают, додумывают. И если уж даже Василиса в курсе этой старинной любовной истории, то остальные и подавно. А это значит – круглосуточное перемывание косточек двух семейств. Да с подробностями. Да с выдумками. Ещё бы, такой повод – новый глава администрации против предыдущего. И Наталья Львовна между ними.

Теперь ясно, почему родители не торопились забирать Лету домой. Чтобы ей в лицо кто-нибудь чего не ляпнул, или хуже того – чтобы чужих злобных вымыслов не наслушалась. Гаврилу, видимо, повезло меньше. Он определённо в курсе ситуации. И это притом, что его планы на карьеру нейробиолога с треском рухнули. Вот кому не позавидуешь. Теперь даже проблема с ногой не казалась Василисе такой ужасной. У других, оказывается, тоже не всё гладко.

И тут Василисе вдруг вспомнилось глупое святочное гадание на суженого. Как Гаврил стоял посреди улицы и потирал макушку, разглядывая Василисин башмак, прилетевший на него из-за забора. А сама Василиса сидела за забором на корточках, подглядывала и боялась выйти.

Правда, потом они с Зоей ещё больше боялись показаться, потому что сапог Зои прилетел в отца Павла. Гаврил-то просто бросил прилетевший ботинок обратно да и пошёл дальше по своим делам. А вот отец Павел минут десять стоял посреди дороги и во весь мощный священнический голос рассказывал о вреде суеверий и гаданий. И сапог забрал, так что Зое потом было не в чем ходить, пока её бабушка не добыла обувку обратно.