Покровное оглашение

3

Священник привычно переступил порог дома, предварительно открыв дверь длинным крупным ключом. Замок был довольно тяжёлый, около ручки был нарисован крест, как и над самим входом.
- Расслабься, проходи с Богом. Это моя жена Варвара, - представил мужчина женщину, вышедшую из кухни навстречу. Георгий учтиво улыбнулся и кивнул ей в ответ.
- Теперь я могу спать спокойно... - опустила мягкие тёмные глаза Варвара, опиравшись плечом о стену. Лицо её было возрастным, но по-особенному красивым, женственные руки покрыты трещинами и голубоватыми венами, темно-русые волосы собраны в неаккуратную косу.
- Все ждала?
- А как же. Разве ты когда-нибудь возвращался в пустой тихий дом?
- Ни разу за двадцать лет.

Георгия поселили в небольшой дальней комнате, предварительно согрев чаем и познакомившись. Помимо жены у Анатолия было трое детей: младшие дочь и сын проживали в доме, старший сын погиб. Слегка разобрав свои вещи, любопытный гость прошёлся к прикрытой двери и прислушался. Едва различимый разговор супругов неподалёку заставил насторожиться.
- Господи, как я могла.. Что же делать? Надо обязательно поставить, мало ли за ним захотят прийти? - тревожно роптала на свою забывчивость Варвара, расхаживая из стороны в сторону.
- Сейчас опасно выходить, уже слишком темно. Наша молитва нас спасёт.
- Я больше не могу так просто верить, прости... После того, что случилось с Серёжей, я просто не могу. Знаю, что должна, но не могу.
- Я понимаю... Хорошо, я пойду, ты будь дома.
- Ну нет, я не поставила крест, я пойду и исправлю. В конце концов, ты итак сегодня рисковал ради того ребёнка и Гоши. Как покрестили-то?
- Иваном.. Хорошо, идём вместе. За ружьём не полезу - громко, я за вилами, ты за фонарём.

Разговоры стихли, по коридору в разных направлениях отдалялись крадущиеся шаги. Минута, и в подсобке послышалось шебуршание инвентаря. Анатолий аккуратно вытащил вилы и прикрыл за собой дверцу.
Практически сразу за окном Георгия послышались шаги. Как удивительно, что супруги так быстро выбрались и обошли весь дом. Ожидая разглядеть знакомые фигуры, юноша подошёл ближе к окну. Однако, когда он был уже в шаге от подоконника, то случайно услышал звук закрывания входной двери. Несколько секунд ступора и осознания, и миссионер рывком прильнул к стене, скрываясь от того, кто пробрался на территорию и бродил по ней.
Чувство подкрадывающегося страха прохладным триггером пришлось по ногам. Если хозяева только-только вышли из дома, значит, кто-то другой подошёл к нему ещё раньше. Но кто? Рядом с прицерковным домом только тихие избы и дремучая Сибирь. Кто мог глубокой ночью выйти из леса? В памяти пронеслись жуткие воспоминания о встрече с неизвестным существом несколько часов назад. Оно следит за местными или преследует приезжего? Неизвестно. А ясно лишь то, что супруги сейчас в темноте один на один с этим.
Все разворачивалось быстро, это пугало ещё сильнее. Осмелев, молодой человек выключил настольную лампу и взглянул сквозь стекло. За углом он услышал приближающиеся шаги и тёплый свет крупного фонаря. Но звуки ходьбы доносились и с другой стороны. Те же странные шуршания листьев, тот же хруст веток, что и по пути в Покровное. Но тут нечто остановилось, увидев приближающиеся фигуры, и постаралось немного сдать назад в темноту, скрывая своё присутствие.
- Страшно... - еле смог уловить женский голос Георгий. Он разглядел, как женщина в длинной юбке и тонком пальто прижимает к себе нечто длинное и вытянутое. Чуть погодя, юноша узнал в странной самодельной конструкции православный крест, сколоченный и освещённый для защиты.
- Тихо... - держал наготове вилы Анатолий, - Она здесь. Молись...

Нежный, но уверенный шёпот матушки дошёл и до неизведанного, осторожно спрятавшегося во тьме. Это был уже не человек... Тварь раздалась бурлящим шипением и, тяжело дыша, гневно взвизгнула. От звука животного рычания подкашивались ноги, разум отказывался принимать реальность.
- Святый Боже, Святый крепкий, Святый Бессмертный...
От мычаний боли из тени кровь стынула в жилах. Супруги бок о бок двигались в середину двора: жена протягивала вперёд крест более полутора метра высотой, а муж выставил острые вилы.
- Не остави, Господи, рабов твоих...
Внезапно на полуночный свет вышло то, что страшило жителей дома. От вида девушки миссионеру стало дурно, что-то в ней было невероятно отталкивающе и жутко. Её бледное слегка худое тело покрывала белая льняная сорочка, то и дело испачканная в грязи, копоти и крови. На голове её был большой серый платок с белой слипшейся от пыли бахромой, он закрывал плечи, голову и спину. Около её истощенного лица свисали светлые густые волосы. Но было в её походке что-то странное: девушка, вышедшая из холодного леса, передвигалась без обуви, отмороженными ногами хрустя по сухой листве. Больно ей не было, так же, как и от резкого выворота шеи в сторону Георгия. Тот отпрянул от окна и автоматически перекрестился.
Лицо незнакомки было измученным, предсмертным, болезненным, но все же выражало неподдельный интерес. Молодая, но уже с морщинами мучения, глаза заплаканные, но горящие в темноте. Склеры потемнели, налились кровью и едкой чернотой, жёлтые зрачки блестели, словно у хищной рыси. Своё внимание она вновь переключила на молящихся и приближающихся супругов, особенно когда Варвара подобралась достаточно близко к возвышению на земле и уже собиралась вставить туда крест. Как только вырезанная палка коснулась земли, тварь взывала от отвращения. Как бы она не пыталась бороться, под её мертвецкой кожей подбежала распирающая волна неприязни.
Варвара отбежала обратно к дому, стараясь не поворачиваться спиной к существу, с ненавистью смотрящему ей вслед. Девушка снова посмотрела в окно и через боль на трясущихся ногах зашагала к Георгию, стоявшему неподвижно. Анатолий не ожидал такой храбрости от незваной гости, собрал силы в кулак и направился за ней.
- Назад! Уходи! - выкрикнул муж жене, осторожно, но быстро идя к девушке, крепко сжимая вилы.
Света в доме не было, но страшные черты лица незнакомки проглядывались через стекло. Не похожа на сумасшедшую, все ее движения, вся мимика казалась абсолютно осознанной, более того, издевательской. Она скалила мелкие окровавленные зубы в неестественной улыбке, резко ударилась лбом и грязными ладонями в стекло, от чего то содрогнулось. Грязные пожелтевшие ногти царапали карниз. Тварь тяжело дышала, тряслась от боли, но смотрела Георгию прямо в глаза, не моргая. Жуть продолжалась меньше минуты, но сердце молодого человека будто остановилось. Внезапно, удар со спины заставил девушку подкоситься и сползти по стене, ударившись лицом об окно. Что-то сразу после одернуло все тело назад и почти повалило. Несколько шатких шагов и девушка свалилась навзничь.
Анатолий стоял в паре метров с окровавленными вилами, пряча за собой жену с фонарём, свет которого они сделали чуть тусклее.
И только в ту минуту Георгий вспомнил, кто он такой, и начал безудержно молиться, держа в левой руке нательный крест. Тварь задергалась как рыба на раскалённой сковороде. Её издевательский азарт пропал, она с болью и ненавистью оглянулась в сторону дома и отползла восвояси словно ящер, волоча по земле подол юбки и серый платок. Высокая трава шелохнулась последний раз, обиженный визг послышался метрах в двадцати от территории храма. Все стихло.
Анатолий и Варвара постояли так ещё полминуты, оглянулись, перекрестились и начали медленно отходить обратно за угол. Мать семейства предварительно вытерла испачканные чёрной кровью зубцы вил своим белым длинным фартуком, на скорую руку сорвала и выкинула куда-то на край участка. Оба ушли, оставляя Георгия в одиночестве смотреть на пустой задний двор, думать и произошедшем и молиться.